Наша Газета Монреаль №807, ноябрь 2017. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №65. Ostrov Montreal magazine. November Ноябрь 2017

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

EPICURE скидки

Памяти романтизма

Памяти романтизма
Должно быть, ни в одну другую эпоху искусство не было сплетено с исторической реальностью настолько крепко, нерасторжимо, с такой неистовой взаимозависимостью, как в XIX веке.

Это было время, когда композиторы посвящали политикам гениальные творения, и не по придворной обязанности, а по велению сердца; когда короли и императоры считали своим долгом являться на балетные и оперные премьеры; когда вместо просветителей-рационалистов «властителями дум» оказались лирические стихотворцы, охотно совавшие свои головы под пули (Байрон, Мицкевич, Пушкин...), и смерть каждого из них погружала народы в глубочайшую скорбь. 
То была особая эпоха – время романтизма. Романтизм проник повсюду – в языки и литературу, в философию и мораль, в музыку и живопись, в театр, в оперу и балет; и даже в политику. Никогда раньше искусство не имело такого влияния на реальность; но и люди искусства тоже не бывали настолько уязвимы.
Об этом и наша история. 

Композитор Лео Делиба.

25 МАЯ 1870 ГОДА здание Парижской Оперы вибрировало от счастья. Давали премьеру нового комического балета «Коппелия, или Девушка с эмалевыми глазами» в блестящей постановке Артюра Сен-Леона на музыку Лео Делиба. Сюжет, позаимствованный из Гофмана, был умело разбавлен юмором и танцевальными номерами. Танцевали отменно, а на сложнейшую роль девушки Сванильды подобрали настоящую сенсацию – 16-летнюю Джузеппину Боззаччи. В зале сидел французский император с императрицей и, по всему, остался доволен. В отличие от литературного источника, балет заканчивался счастливо – свадьбой. 
Никто не знал, что скоро, совсем вот-вот, весь этот благополучный мир стабильности рухнет и погребёт под своими обломками всех – постановщика, артистов, театр, императора, Францию. 
В полном соответствии с духом романтизма. 

А НАЧАЛОСЬ ВСЁ С ГОФМАНА. Добрейшей души человек, памятник которому в обнимку с котом теперь застыл на площади города Бамберга, однажды воспользовался старинной немецкой легендой и написал рассказ «Песочный человек» (1817). И пусть говорят, что жанр психологического триллера и ужасов начался с Эдгара По и Стивенсона – я буду настаивать, что Гофман опередил в этом не только сумрачных англичан, но и Пушкина с «Медным всадником», и Гоголя с «Портретом». В конце концов, именно Гофману – по меткому определению Фрейда, «несравненному мастеру по части жути в литературе» – мы обязаны и фильмами Хичкока, и романами Стивена Кинга. 
Гофман первым показал, что самые привычные, обыкновенные, «нормальные» вещи могут внезапно становиться враждебными и даже смертельно опасными. 
И это был романтизм в чистом виде. Романтизм всегда воспевает бунт одиночки против многократно превосходящего по силе гнёта обстоятельств. Это – заведомо проигранный бой со стихиями, тиранией, прочими «высшими» силами. И, между прочим – против бездушных механизмов, которые казались в тогдашней Европе пугающей новинкой. 

Эрнст Теодор Амадей Гофман.
Детей, впрочем, Гофман берёг: вспомним другую его сказку, превратившуюся в другой великий романтический балет – «Щелкунчик». Так же, как в «Песочном человеке» и в балете «Коппелия», там фигурирует таинственный изобретатель, конструктор живых машин. И ночью между героями и с этими созданиями возникает опасный антогонизм. Но поскольку главные персонажи тут – дети, то, во-первых, все страшное происходит только во сне, а во-вторых, хорошо кончается.
Нечто похожее сделал с «Коппелией» либреттист Шарль-Луи-Этьен Нюиттер. Если «Сильфида» и «Жизель» были вершинами французского романтического балета-трагедии, то «Коппелия» стала шедевром романтической балетной комедии. Силы зла в ней неуклюжи и смешны, главный герой попадает в ловушку исключительно по глупости, а спасает его не всемогущий рыцарь, а миниатюрная девушка с любящим сердцем. 
И только в середине балета зрителю могло сделаться немного страшно. Когда выяснилось, что несговорчивая красавица, предмет влюблённости всей деревни, оказывается и вправду «предметом», механической куклой, оживить которую сможет только душа убитого человека, принесённого ей в жертву. Того самого Франца, который имел неосторожность в неё влюбиться. 
Тем временем за пределами театральной сцены развивалась история, похожая на эту, но совсем в других масшабах, и «хэппи-энды» в ней не предусматривались. Никто не увидел в безобидном балете предостерегающей аллегории.

ИМПЕРАТОР звался Наполеоном Третьим и сам словно бы соскочил со страниц Гофмана – на этот раз из истории про Крошку Цахеса. Выиграв схватку за президентскую власть при помощи церковников, монархистов и хитрой пропаганды, он наслаждался жизнью, затевал интриги и ловил своих врагов на ошибках, никогда их не прощая. Через три года он возглавил государственный переворот, отменил во Франции законодательную власть и установил режим авторитарного полицейского государства (разумеется, при горячей поддержке всего народа). Ну, а позже провозгласить себя императором Второй империи уже и вовсе не составило никаких особых хлопот. Мечта сбылась. О, какая мечта сбылась! Наполеон! Бонапарт! Император! Сгиньте, завистники! Вот идет владелец Франции!.. 
За углом, впрочем, подстерегала неожиданность. Став единоличным правителем Франции, Наполеон с неудовольствием обнаружил, что за страну теперь надо единолично же и отвечать. Принимать решения, совершать выбор, просчитывать ходы. И то, что было по плечу «тому» Наполеону, оказалось совершенно непосильно для этого. 
Злой Бисмарк однажды сказал о Наполеоне: «Непризнанная, но крупная бездарность». И был-таки прав: слова его вскоре полностью подтвердились. Если первые десять лет правления Наполеона Третьего, прошедшие в благоприятной экономической обстановке, были для него удачны, то потом венценосца словно бы кто-то сглазил. Череда неурядиц во внешней политике влекла за собой «закручивание гаек» внутри страны (о Второй империи пишут в энциклопедии: «Печать была подвергнута режиму предостережений, суды были орудием исполнительной власти, парламентские выборы производились под сильным давлением»). А кроме этого бедный император ничего делать не умел. Только вертеть гаечным ключом по часовой стрелке. Пока не сорвётся резьба. 

В ТОМ ЖЕ МАЕ 1870 года, пока готовилась премьера «Коппелии», Наполеон устроил очередной плебисцит. Все предыдущие события неуклонно демонстрировали рейтинг всенародной поддержки; однако на этот раз против правительства высказалась треть страны. И по всему выходила большая нужда в маленькой победоносной войне. С кем?.. В те времена европейцу за врагом далеко ходить не надо было: выходи за порог, кого увидел – тот и враг. Вот немцы же! За Рейном каски виднеются! И рожи противные.
Бросились перевооружать отсталую армию. Выдали солдатам новую шикарную винтовку «шасспо» и прообраз современного пулемёта – 25-ствольную «митральезу», поливавшую неприятеля картечью. Это вам не примитивная кукла-Коппелия, а настоящая механическая пожирательница жизней!
Но даже самое современное оружие не поможет, если сроки мобилизации не просчитаны, снабжение войск не налажено, а солдаты откупаются от армейской службы и просто дезертируют. А тут и Бисмарк не упустил момента: устроил такую провокацию, от ответа на которую Наполеон был бы не в силах отказаться. Наполеон-то наш тоже был насквозь романтик! Бедняга искренне верил в свою историческую миссию, в Божью помощь, в непобедимость французского духа и «моральное разложение» прусской армии. Он считал, что вот вытащит он саблю, скомандует: «Франция, вперёд!», и победа не замедлит воссиять.

Что тут скажешь?.. Франко-прусская война стала для Франции ужасной катастрофой. Проиграв все сражения и понеся чудовищные потери, французы сдали немцам голодный и злой Париж (до середины XX века война была единственным видом германского туризма), подписали унизительный договор, по которому потеряли Эльзас и Лотарингию... да и сам император «пропал», потому как угодил под Седаном в плен и стал решительно никому не нужен. Память о нём окончательно сдула революция и дни Парижской коммуны.

ДА ЧЁРТ БЫ С НИМ, с императором. Не первый это Крошка Цахес в истории и, увы, не последний. Другого жаль – в 1870 году из-за франко-прусской войны погиб французский балет. Одна напасть сыпалась за другой, словно из митральезы. Во время войны и осады балетный театр утратил публику и перестал выдавать артистам жалованье.
2 сентября великий балетмейстер Артур Сен-Леон зашёл в кафе недалеко от театра и скончался от сердечного приступа. Ему было 48 лет.
23 ноября, точно в день своего 17-летия, умерла Джузеппина Боззаччи. Блестящая «Сванильда» не выдержала голода, физического истощения и заражения оспой.
Отныне парижскому балету надолго будет суждено прозябать на обочине театральной жизни. Он опустится до убогих варьете, куда непритязательная публика ходит поглазеть на неодетых женщин. 
Французский романтический балет погиб как жертва войны, как герой-одиночка, сломленный безжалостной бурей войны в поисках своего идеала. И если бы мы сочиняли повесть в духе романтизма, то на модном слове «идеал» можно было бы поставить точку, обронив на неё поэтическую слезу.
Но жизнь – не роман. В жизни ничто не окончательно, и любой приговор со временем подлежит обжалованию и пересмотру. 
В 1869 году французский иммигрант Мариус Петипа стал главным постановщиком Санкт-Петербургского Императорского Российского Балета и продолжал возглавлять его целых 30 лет. Он подарил России множество прекрасных постановок, в том числе «Жизели» Адана и «Коппелии» Делиба.
 
БЛАГОДАРЯ ПЕТРУ ИЛЬИЧУ ЧАЙКОВСКОМУ французский балет ожил и возродился на русской почве. Три шедевра, ставшие мировой классикой – «Лебединое озеро», «Спящая красавица» и «Щелкунчик» – что это, если не романтический балет, обогащённый симфонизмом в музыке и драматизмом в хореографии?
И получается, что только благодаря сначала французским иммигрантам в России, а позже – российским иммигрантам во Франции, искусство балета не только сохранилось, но и достигло своего идеала в самые скверные для искусств времена.
Такая вот романтика. 

А нас с 18 по 21 февраля приглашают в зал им. Вильфрида Пеллетье на спектакли «Коппелии», поставленной французским мэтром Пьером Лакоттом для Шанхайской балетной труппы, которая выступит в Монреале впервые. 

Балет Coppelia в Монреале

 

русская баня st.jacques

MAYA SALON BEAUTY

Морозко детский новогодний спектакль

Елена Шапа

GALAKTIKA TV