Наша Газета Монреаль №800, август 2017. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №62. Ostrov Montreal magazine #61. August 2017

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

Не больше, чем поэт

Не больше, чем поэт
То, что Монреальский джазовый фестиваль повидал многое на своём веку – неоспоримый факт. Кого тут только не было с 1980 года – от Эллы Фитцджеральд до Рэя Чарлза, от Майлза Дэвиса до Оскара Питерсона. Даже величайший американский кинорежиссёр наших дней – Вуди Аллен – и тот отметился, поиграв для посетителей Фестиваля на кларнете. А вот Нобелевского лауреата на нашем Джазовом фестивале еще не бывало. Теперь – будет. 30 июня, Белл-центр, 20:00. Боб Дилан.

 

НЕ ТАК
Когда Нобелевский комитет обнародовал своё решение, из разных углов мироздания послышался крик возмущения: «это же не литература!...» 

А и правда, что это? Начиная искать определение, мы неизбежно придём к выводу: творчество Дилана, целиком выросшее из американского фольклора, за 50 лет существования само вошло в американский фольклор. И получается, что – таки-да, есть за что давать премию. Трогает нас это или нет, но Боб Дилан «изменил форму бытования поэзии в современном мире», говорят литературные критики. Это созвучно и официальной формулировке Комитета. 

Но есть что-то, что лично мне мешает испытывать ликование по поводу Дилана-лауреата. Насколько я в состоянии судить, я не одинок среди русскоязычных граждан. Попробуем проследить некоторые закономерности. 

Во-первых. Множество молодых людей моего поколения были влюблены в британскую и американскую рок-музыку, но Дилан у нас как-то оставался в стороне: в музыкальном плане о его песнях нечего сказать, а тексты были столь же длинны, насколько казались непостижимыми. 

Во-вторых, Дилан даже приезжал в Москву – неслыханная сенсация! – в ещё стабильном 1985 году. Его «привез» с собой Вознесенский и сделал тогда всё, чтобы именитый гость выступил на стадионе в Лужниках. Советская власть, конечно, не осталась в долгу и позаботилась о том, чтобы в столице не возникло даже намёка на рекламу и афиши, а все ключевые места на трибунах были заняты теми, «кем надо». 

Всё это правда. Но когда это останавливало советского человека, когда он хотел чего-то по-настоящему? На этот раз он просто не захотел... Проведя чуть ли не первые полчаса своей жизни перед полупустыми трибунами, Дилан оторопело скрылся со сцены. 

Далёкая пра-родина отвергла самого современного поэта Америки не только интеллектуально и эмоционально, но и визуально. 

Боб Дилан

В-третьих: даже сейчас, когда множество русскоговорящих и русскодумающих людей изучили английский язык и познакомились с американской жизнью, Дилан по-прежнему не стал культовой фигурой. Неужели дело только в том, что у Дилана нет точек соприкосновения с русским менталитетом? Не могу всерьёз отнестись к этой версии – нашлись же точки соприкосновения с нами у Марка Твена, Хемингуэя, Воннегута, Сэлинджера... у того же Аллена, в конце концов. Чем Дилан-то не угодил? 

Здесь сразу следует логичный ответ: стихи Дилана не переводились профессионально на русский. А на него тут же и контр-вопрос: а почему не переводились-то? Хотя бы самиздатом? Опять не хотели? 
Вот тут коренится загадка. И я попробую предложить свой вариант ответа. 

 

НЕ ТО
Русскоязычный слушатель привык к изысканной поэзии у себя дома и ценит европейский мелодизм. Так уж, как говорится, сложилось исторически. Российская поэзия стремительно возвысилась из провинциально-подражательного виршеплётства до заоблачных высот мастерства. Еще Пушкин не видел ничего зазорного в том, чтобы рифмовать «радость» с «младостью», но повзрослев, уже от этой простоты отрёкся и сам себя за неё высмеивал. То есть, в течение одного поколения русская поэзия успевала полностью сменить клеточный состав. Такое даром для сознания не проходит. Да, в нас инстинктивно заложены высокие требования к рифмованным строчкам. И если сегодня даже такие «низменные» авторы, как Шнур, стараются избегать банальности рифм и нетвёрдой силлабики, то за это скажем спасибо двухвековой традиции естественного отбора, шлифования и огранки. 

Теперь возьмём – навскидку для примера – чрезвычайно нашумевшее и даже «революционное» в то время стихотворение Дилана, положенное на музыку: «Like a Rolling Stone» (Словно бродяга). Да-да, мы помним, что эта бесконечная песня отменила неписаный закон радиостанций и пластинок-синглов о «трех минутах». 

В этом смысле – революция, конечно. Задолго до битловской Hey Jude. В любом другом смысле – просто нестерпимо долгая поэма, положенная на музыку без развития и без кульминации. 

А построение рифм и вовсе вызывает недоумение: didn’t you – kiddin’ you; или вот: 

You used to be so amused
at Napoleon in rags and the language that he used. 

Все это годится для пенья под гитару и в качестве игры слов, но – где же поэзия? Да и общий смысл песни очень похож на басню про стрекозу и муравья. 

Здесь я чего-то не понимаю. Срочно исправляемся и берём другую песню, которую называют чуть ли не самой великой у Дилана: Visions of Johanna («Образы Джоанны» - нет, мистические видения Жанны д’Арк тут ни при чем).

Она тоже отменно длинна и ещё более туманна. 

Предчувствую критическую булавку: ну да, таким как ты, только битловские «ты да я, да мы с тобой» постигать и восхищаться, а настоящая поэзия мастеров не всем не по силам. Но я честно пытаюсь найти красоту и гармонию в песнях Дилана. То что, музыка в них не более, чем ритмический фон и подспорье – понятно, музыковедам тут нечего ловить. Попытаемся прорваться сквозь заграждения смыслов: 

 And Madonna, she still has not showed
We see this empty cage now corrode
Where her cape of the stage once had flowed
The fiddler, he now steps to the road
He writes ev’rything’s been returned which was owed
On the back of the fish truck that loads
While my conscience explodes
The harmonicas play the skeleton keys and the rain 

(И Мадонна, её до сих пор не видать, 
Мы видим эту пустую клетку, уже проржавевшую
Там, где когда-то развевался занавес.
Уличный скрипач снаряжается в путь, 
Он пишет, что все долги возвращены
В кузове рыбного грузовика, который грузят
Пока моё сознание взрывается,
Губные гармошки играют про дверные отмычки и про дождь.)

 
Воля ваша: тяжело. Об изысканности формы говорить не получается. Может быть, тут сияют россыпи характерного сленга эпохи? Версия виснет в воздухе. 

Рифмы flowed-owed и loads-explodes тоже не добавляют стихотворного обаяния. И я чувствую, что от меня неуклонно ускользает нечто, самое главное. Точнее, всё.

 


НЕ ТАМ
Но откуда такая вдруг стервозная требовательность с нашей стороны? Мало ли что кому нравится, а кто-то в этом не понимает? Чем Дилан-то хуже? 

Побеседовал с другом из Нью-Йорка. Спросил его, слушает ли Дилана. Слушают ли его дети, друзья, знакомые «коренные» нью-йоркцы. Получил развёрнутые ответы: нет, нет, нет и нет. Кого слушают и обсуждают охотно – это Брюса Спрингстина, он вроде как «свой». А Дилан – где-то сбоку, нет с ним соприкосновения, нет и доверия особого: слишком резво религию менял. 

И не надо фантазировать про фатальную русскую «неспособность» понять и оценить тонкое чужое: кто их наших не любил и не понял того же Вуди Аллена? 

(Именно Аллен подарил одному из своих героев фразу: «Я был рожден в лоне иудаизма, но с возрастом перешёл в нарциссизм». Не уверен, что это шпилька именно в адрес Дилана, но согласимся, что – блеск ведь.)

И ещё одно, важное. Пассионарные стихотворения, положенные на примитивный гитарный ритм; песня как форма декламации; фольклорная основа для музыки и текста... что это нам напоминает, да такое родное? 

Ну конечно же! Владимир Высоцкий. 

Оба они, и Высоцкий, и Дилан, стали знаменитыми почти одновременно, в начале 60-х. Тексты Высоцкого, с их яростной энергетикой через край, на глаз с бумаги не воспринимаются: нужен обязательно его голос, всегда на грани срыва и притом без дешёвого пафоса. 

И всё настолько интимное, наше: «Ну как мы место шаха проворонили? Нам йетого потомки не простят» – и как прикажете американцу понять, над чем мы тут все так смеемся?.. 

Но в то же время у Высоцкого можно видеть и тщательную работу над рифмой:

Что за дом притих, 
Погружён во мрак, 
На семи лихих, 
Продувных ветрах... 

– ведь здорово же! «Притих-лихих», «во мрак – ветрах», вот это изобретательная рифма! Это вам не «deny it – defy it»... И сколько их, подобных примеров!

Если бы Советский Союз был частью мирового культурного процесса, Высоцкому могли бы дать нобелевку именно за это: «за расширение границ литературы». В реальности же, чтобы осознать силу Высоцкого, надо было прожить с ним в одной стране лет двадцать, да генетическую память на пару поколений общую иметь – память о той жизни, в которой поэт по обычаю «больше, чем поэт», и за стихи получает инфаркт или пулю в затылок. 
Но в Америке поэт – именно поэт, не больше и не меньше. Потому и живёт до старости без тюрьмы и без сумы, дай ему Бог здоровья. 

P.S. C удовольствием выслушал бы размышления о подлинной ценности поэзии Дилана от человека, чей родной язык – английский, и который смог бы растолковать мне свои убеждения в русских терминах. Хорошо бы потеребить за рукав коллегу Гвейна Гамильтона, но он далеко и мы с ним, к сожалению, лично не знакомы. 

hotel terrasse royal

Leonidas CDN

Galaktyka TV

Елена Шапа - Elena Shapa, real estate, Montreal

Alumcomplete. Центр ремонта и дизайна