Наша Газета Монреаль №807, ноябрь 2017. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №65. Ostrov Montreal magazine. November Ноябрь 2017

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

EPICURE скидки

Кирпич в вентиляторе, или Как важно быть спокойным

Кирпич в вентиляторе, или Как важно быть спокойным

Наконец-то – настоящая интрига! Согласимся, что репертуар Монреальской Оперы с его предсказуемой респектабельностью обычно не подвергает труппу рискам, предпочитая спокойно курсировать из одной надёжной гавани в другую: Верди, Пуччини, Россини, Моцарт... 

И вдруг... продолжая аналогию, можно говорить про «свободное плавание на бревенчатом плоту». Один из самых рискованных экспериментов, на какой способен отважиться классический оперный театр, назначен на март. Может случиться что угодно: восторженные овации, вежливое недоумение, а то и полный провал. Как в старинные оперные времена, когда решительно было невозможно предсказать участь очередной премьеры.

Эксперимент приурочен к некруглому 375-му юбилею Монреаля; но есть и другой отсчёт – менее известный, зато более настойчивый и нетерпимый, и Бог уж с ним, с основанием Монреаля: есть люди, которые чувствуют настоятельную необходимость загладить неловкую память о событии, за которым сорок лет тянется уродливый шлейф. 

На монреальской сцене, 40 лет назад.

На монреальской сцене, 40 лет назад.

 

 

И пусть «русскоязычный Монреаль» здесь уж точно был ни при чём – у большинства из нас железное алиби, – а всё же честь нашего города требует, чтобы план обязательно удался. 
А сорок лет назад ситуация с рок-концертами была совершенно не та, что теперь. Музыканты в то время работали на полный износ (мало кто из них предполагал жить до старости), и сценическая техника не была им такой подмогой, как сегодня. 

И выручки с гастролей доставалось меньше. 

В 1977 году билет на легендарный британский квартет Pink Floyd стоил 10 канадских долларов. Пусть «тогдашних» долларов, но все равно, меньше 40 «нынешних». Монреальскому концерту досталась пресловутая арена Олимпийского стадиона (в народе – Big O), о которой уже тогда ходила дурная слава. 

В тот вечер было ужасным всё: и настроение измождённых музыкантов, и звук аппаратуры, и монреальская публика. 

Даже у видавших виды лондонцев создалось впечатление, что в стадион набилось сплошь безмозглое отребье с негативным интеллектуальным коэффициентом и деформированным сознанием: то ли пьяные, то ли обкуренные, числом 80 тысяч. Всё это стадо вело себя агрессивно и, в основном, предавалось двум задачам: полностью заглушало музыку воплями и стрельбой из ракетниц, а также проявляло очевидное намерение взобраться на сцену и, в меру способностей, поучаствовать в шоу. 

Полиция, в лучших традициях монреальской толерантности, предпочла ни во что не вмешиваться и блаженно бездействовать. 

И когда бас-гитарист, вокалист и композитор Роджер Уотерс вдруг увидел прямо перед собой красную рожу фаната, карабкавшегося по сетке на сцену, то не совладал с собой и плюнул в этот движущийся объект. 

Гитарист Дэвид Гилмор тихо поставил гитару в угол и удалился со сцены. 

Концерт был записан кем-то из зала и позже неофициально продавался под названием «Учили же его: не плюй в фаната». В этой фразе просвечивает грубая, но остроумная отсылка к созвучной пословице «Теперь дерьмо попало в вентилятор» – то есть, «проблема вышла из-под контроля, умножая непредсказуемые последствия». 

Без сомнения, то был один из худших дней в монреальской концертной истории. Можно было бы сказать, что это и худший день в истории группы; но здесь проявила себя ирония судьбы. 

Уотерс в образе, 2012 г.

Уотерс в образе, 2012 г.

 

 

Именно после этого глупого случая Роджер Уотерс всерьёз задумался о своём одиночестве в частности, о бессилии личности перед толпой вообще и об инстинктивном желании этой личности выстроить огромную стену, ею и отгородиться от остального мира – такого слепого, хищного, безжалостного. 

Через два года из этих обломков персонального крушения возникнет «Стена» – возможно, последний концептуальный альбом в истории прогрессивного рока и, несомненно, одно из лучших музыкальных достижений в этом жанре. 

Музыка «Стены» стала чрезвычайно популярной во всём мире, захватив и СССР; а экранизация Алана Паркера сделала её и вовсе культовой. 

Вывод 1: никогда не следует поддаваться унынию. 

Правда, «Стена» стала не только лучшим, но и последним шедевром в истории Pink Floyd. В дальнейшем пути Роджера Уотерса и Дэвида Гилмора фатально разделились; они по сей день почти не общаются. 

Вывод 2: долго радоваться чему-то тоже смысла не имеет. 

  

Вернёмся в XXI век. Роджер Уотерс, пламенный социалист на словах и несгибаемый автократ в своей собственной вселенной («Я хочу слышать чужие идеи, но всяких голосований мне не надо»), стал весьма успешным соло-исполнителем. Он по-прежнему чрезвычайно популярен, но не столько благодаря сольным альбомам, сколько разнообразным версиям всё той же «Стены». 

Устарела ли за 40 лет концептуальная идея? Увы, нет. Более того: она, подобно леденящей душу  мультипликации в фильме Паркера, переродилась и выросла до чудовищных размеров, заглатывая невидимые прежде объекты. 

Сюжетный казус краха и сумасшествия отдельного несчастливца отошёл на второй план; его место по существу заняли более глобальные и реальные стены, о чём сам автор неустанно напоминает в своих интервью. Например, мистер Уотерс очень глубоко переживает факт постройки стены, отделившей Израиль от «бедных палестинцев». Определённое сходство между им самим (когда-то мечтавшим о стене, защитившей бы его от мерзких рож с ракетницами) и израильтянами полностью ускользает из сферы творческого воображения музыканта. 

Уотерс, горячий сторонник экономического бойкота Израиля, не прочь поговорить о вредной стране: «Это массово-организованное явление, которое не считается с историей, игнорирует факты и твердит свою ложь о том, что это-де наша земля, нам принадлежащая и данная Богом, и никогда тут не было никакого палестинского народа, который только пытается убивать нас и лишить нас права на защиту... вот вкратце их платформа». 

Интересно, мне одному показалось, что фюрер в чёрном кожаном пальто вошел в роль и позабыл, как из неё выйти? 

Это уже не плевок, это целый кирпич...

Допустим, с Уотерсом согласно большинство левых социалистов на Западе. Я же только – для соблюдения баланса – процитирую слова американского телеведущего Говарда Стерна, который, по своему обыкновению, не стал особо сдерживаться: «Израиль – это крошечная страна, которая у Роджера Уотерса сидит в печёнках. Куда ты отправишь этих евреев, Роджер? Куда им, по-твоему, деваться? Может, им просто вернуться в свои концлагеря?» Далее Стерн швырнул в прямой эфир обидное непечатное ругательство, чем дружеское интервью и закончилось. 

А уж с возникновением «мексиканской» стены президента Трампа проект Роджера Уотерса и вовсе глядит в бессмертие. Мы же на этом поспешим покинуть зону политики. Договорились же, чёрт возьми, говорить об искусстве. 

  

Да, так об искусстве, значит. На совести некоторых монреальцев все эти годы лежал комплекс вины. Шутка ли – довели артиста. Справедливости ради, сам Уотерс тоже долго мучился и переживал. Ему казалось, что он тогда потерял лицо и плюнул в вечность, подпортив себе карму. 

И вот теперь, похоже, этой тягостной истории положен конец. 

Есть в Монреале современный композитор камерной и симфонической музыки, зовут его Жюльен Билодо. Выпускник высших музыкальных заведений в Монреале, Париже и Франкфурте, дважды магистр с отличием, когда-то «многообещающий», а ныне – состоявшийся. Я плохо разбираюсь в современной академической музыке и могу ошибиться – но мне показалось, что Билодо тяготеет к парижскому стилю Стравинского, Мийо, Онеггера. 

В общем, абсолютно академический композитор, и трудно было бы представить себе нечто более далекое от Pink Floyd, чем его труды. 

Именно в этом главная интрига! Не кто иной, как Жюльен Билодо после долгих лет переговоров, увещеваний и споров с Уотерсом, взялся за написание оперы «Очередной кирпичик в стене» (Another Brick In The Wall), а театральный и цирковой режиссёр Доминик Шампань поставил её в Монреальской Опере. Либреттистом же милостиво согласился стать сам Роджер Уотерс:

«По своему опыту знаю, что любые попытки соединить миры рок-н-ролла и симфонической музыки обычно кончаются катастрофой, и подходить к этому следует с исключительными предосторожностями... но Монреальская Опера проявила исключительную силу убеждения». (Шампань уточняет: уламывали не то 10 лет, не то все 12). 

Конечно, вначале Уотерс отверг все «оперные» предложения с должной мерой негодования и презрения. Но монреальцы не сдавались, пока Билодо не прислал ему демонстрационную запись с музыкой. «Я уселся слушать, совершенно не веря в то, что это меня как-то затронет. Но – затронуло, и ещё как затронуло! Так что я включился в проект с огромным энтузиазмом»... 

По этому поводу Уотерс приехал в Монреаль и, давая пресс-конференцию на Олимпийском стадионе (что символизирует!) произнес те слова, которые там так надеялись когда-нибудь услышать: 
«Было неприятно. Надо признать это. Я был неприятен. Публика была неприятной. Но это оказало на меня явное воздействие, и благодаря ему родился план театрализованной постановки, которая стала для меня крайне важной. Тогда я был раздражён и сердит... я понимал, что нахожусь не там, не вовремя, и делаю не то, что нужно. Мне понадобилось выразить, что я перестал чувствовать себя человеком, а нам всем нужно чувствовать себя людьми... И моим ответом стало сочинение шоу, в котором между мной и публикой, с которой я бы пытался общаться, построили бы гигантскую стену... И, в конце концов, «Стена» рассказывает о движении от готовности плюнуть в лицо до того состояния, в котором любовь становится важнее»... 

Нет, решительно можно считать, что инцидент между Роджером Уотерсом и Монреалем наконец исчерпан. 

Подведём итоги тому, что мы знаем – а результаты-то трудов хранятся в тайне до вечера премьеры 11 марта. Доверимся информации из уст режиссёра Доминика Шампаня: 

«Я горжусь тем, что удалось сделать Жюльену. Он совершил сверхтрудную работу! То, что получилось – близко к изначальному произведению, но в то же время это абсолютно самостоятельная вещь. Это не тоскливая симфонически-оперная вариация. Была опасность состряпать банальность или пошлость, а то и просто китч. Но в этом произведении есть нечто благородное... Это – не рок-опера; это опера, основанная на рок-альбоме. Это – воплощение мечты. Я ещё в пятом классе школы овладел виниловым альбомом и выучил все песни наизусть. Для меня ставить адаптацию одного из величайших произведений XX века – редкостная привилегия».

Жюльен Билодо

Жюльен Билодо

 

И снова Уотерс: 

«То, что я слышал до сих пор – здорово впечатляет. Жюльен Билодо не скопировал по-рабски мои мелодии, вот где был бы ужас. Он грациозно раскланялся с той музыкой, которую я сочинил много лет назад... и перенес её в совершенно новое произведение. Оно будет жить своей жизнью, по законам классики... но либретто там точно моё. Слова – мои. Так что и мысли, и идеи принадлежат мне».
 
  

10 представлений оперы «Очередной кирпичик в стене» состоятся с 11 по 27 марта в зале им. Вильфрида Пеллетье, рассчитанный на 3 тысячи мест – не на 80 тысяч. Билеты продаются по ценам от 60 до 150 долларов – не по 10. Так что приличия наверняка будут соблюдены: никто из публики в пьяном виде не полезет на сцену, а исполнитель главной роли, оперный баритон Этьен Дюпюи наверняка не станет плевать в зал. 

Жаль только, что преклонный возраст Роджера Уотерса не позволяет надеяться на его примирение с музыкальной аудиторией Тель-Авива.

русская баня st.jacques

MAYA SALON BEAUTY

Морозко детский новогодний спектакль

Елена Шапа

GALAKTIKA TV