Наша Газета Монреаль №807, ноябрь 2017. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №65. Ostrov Montreal magazine. November Ноябрь 2017

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

EPICURE скидки

Без парика и пудры

Без парика и пудры

Похоже, что правы скептики, и истории как науки просто не существует. 
Всё, что мы можем знать о событиях прошлого, суть многократно отредактированные наслоения легенд и мифов, которые в каждую эпоху обслуживали интересы власть имущих. 

Хорошо археологам: раскопал горшок, датировал его, понёс в музей. Несчастные же историки роются в просроченных отбросах и пытаются найти в них что-нибудь «съедобное» – уцелевший документ, письмо, мемуар. Потом им прикажут проинтерпретировать находку в рамках нынешней идеологии. Не позавидуешь. 

Несколько легче положение у музыковедов. Чем дальше от политики, тем выше качество улова; но и здесь мы блуждаем в мире напудренных париков и мозгов; некоторые сказки превращаются в популярные стереотипы, и потом их трудно изгонять из сознания. 

Так произошло даже с таким безобидным произведением, как оратория Георга Фридриха Генделя «Мессия». Исследователи до сих пор стараются выявить полную историю создания и тот исторический фон, в контрасте с которым развивалась история. 

И коль скоро придёт Рождество с его ежегодней традицией исполнения «Мессии» по всей бывшей Британской империи (у нас в Монреале даже дважды), то мы воспользуемся этим поводом, чтобы узнать о великом шедевре чуть больше, а заодно – и его авторе. 

 

Имя обязывает Георг Фридрих Гендель родился той же весной, что Иоганн Себастьян Бах: разница составила меньше пяти недель, а люльки младенцев качались всего в двустах километрах друг от друга. Что это было? Пик эволюции или случайный «вброс» гениев? Приятно пофантазировать об этом за кружкой пива; но если подумать, сколько бахов и генделей пропало в войнах и концлагерях минувшего века, то очарование теории вброса изрядно померкнет. 

Что несомненно: слово «Händel» означает на старокнижном немецком «торговые операции», а на разговорном – «споры-склоки-скандалы», и композитор оправдал свою фамилию полностью. Сварливость и несговорчивость Генделя вошла в исторические анекдоты: например, как маэстро, не сойдясь с примадонной во взглядах на арию в опере «Оттон», пытался (правда, безуспешно) выбросить её в окно. 

 

Немцы форсируют Ла-МаншПотрудившись при дворе брауншвейгского курфюрста Георга Людвига, Гендель испросил у него краткосрочный отпуск и, под сим благовидным предлогом, отбыл на Британские острова, откуда бывший начальник уже виделся мнимой величиной, стремящейся к нулю. Это легкомысленное отношение к трудовой дисциплине могло выйти Генделю боком, когда его курфюрст – подобно ночному кошмару – пересёк Ла-Манш и сам, чтобы стать... королём Англии Георгом Первым! 

«Такое может случиться только в Англии», – изрёк бы доктор из романа «Чисто английское убийство». Всему причиной был Акт о престолонаследии. Династия Стюартов истощилась, католик править Англией никак не мог – вот и не сыскалось протестантов получше, чем дальние родственники Ганноверской династии. Так, без единого выстрела, уселся немец на английский трон.

Что же бедный Гендель, его сварили заживо? Вовсе нет! Новоиспечённое величество ни слова не знало по-английски. Ему показалось и проще, и приятнее окружить себя «своими людьми». Да и Гендель, оказывается, в Лондоне! Кстати, новая опера «Амадис» совсем недурна. 

Так два Георга волею судеб оказались в Англии и снова поладили между собой. 

 

Новая бедаЛегко вообразить, что Гендель был этаким баловнем судьбы, которому всё само стремилось в руки – успех и статус на чужбине, богатство и слава. Часто вспоминают тот случай, когда Гендель не приложил никаких усилий ради того, чтобы лично встретиться с искавшим его Бахом – как же, первый композитор Англии и какой-то заштатный органист! 

В действительности же похоже на то, что бури судьбы набрасывались на Генделя так же часто, как и на всех других; просто там, где другие тонули, Георг умело нырял под волну, осёдлывал её сверху и триумфально вплывал в спокойную гавань. 

Непревзойдённый мастер в жанре светской итальянской оперы, Гендель вовремя почувствовал похолодание климата: дорогостоящие театральные постановки с вокалистами-виртуозами-выкрутасами становились все дороже и дороже – при том, что мода на них уходила в прошлое и лондонская публика начинала охладевать к ним. 

Одним из решающих событий в этом процессе стал грандиозный успех «Оперы нищих» в 1728 году. По сути, это была еще одна протестантская революция, на этот раз в музыкальном жанре, и вот почему: её текст был английским, а не итальянским; ее героями, вместо царей и аристократов, были жулики и воры; она была смешной, и более того – она пародировала и высмеивала итальянские оперные стандарты. «Познав» «Оперу нищих», лондонцы уже не могли воспринимать итальянскую оперу всерьёз, чуя в ней неумолимый запах плесени. 

Доктор богословия Джонатан Свифт, автор идеи «анти-оперы», высмеивающей итальянские оперные стандарты.

Доктор богословия Джонатан Свифт, автор идеи «анти-оперы», высмеивающей итальянские оперные стандарты.

 

 

Автором «Оперы нищих» был поэт Джон Гей; но мы не можем упустить того факта, что идея создания подобной «анти-оперы» принадлежала настоятелю дублинского собора Святого Патрика, доктору богословия Джонатану Свифту. 

Тот самый Джонатан Свифт, который так убийственно высмеял и глобальные, и мелкие пороки человечества в трилогии о Гулливере, высказал в письме к  Александру Поупу, что, мол, неплохо было бы сочинить «тюремную пастораль», героями которой стали бы шлюхи и воры. И Свифт, и Поуп, и Гей были завсегдатаями неформального сатирического «Клуба Скриблера», так что идеи циркулировали между ними постоянно. Гей всей душой ненавидел итальянскую оперу, поэтому зерно упало на благодатную почву. 

онечно, «Опера нищих» послужила мощным толчком для дальнейшего развития английского театра – вплоть до «Монти Пайтон» и «Роллинг Стоунз». А вот Гендель, рикошетом, получил от Свифта опасный удар. И не последний. 

Но именно здесь проявился «торговый» гений Генделя: когда он понял, что итальянской опере, его основному ремеслу, приходит конец, он переключился на благочестивые оратории и библейские сюжеты. 

Лучшее его произведение по-прежнему оставалось впереди.

 

Миф о божественной десницеСамый красивый рассказ, связанный с сочинением оратории «Мессия», связан с невероятной быстротой её создания. 

Распространилась легенда о том, будто бы слуги, забирая нетронутую еду, заставали композитора с пером в руке и со слезами умилённого просветления на лице. Божественная музыка, которая фиксировалась черными точками на нотной бумаге с такой скоростью, что не иначе как записывалась под диктовку с небес. 

В пользу этой легенды говорят неопровержимые факты. Одна из сложнейших партитур музыкальной литературы в 259 страниц толщиной была закончена в 24 дня. Специалист по наследию Генделя Ричард Лаккет указывает, что, не считая нескольких незавершённых поправок и зачеркнутых нот, рукопись Генделя не содержит ни одной серьёзной ошибки. Другой музыковед. Майлз Хоффман, проявил ещё более восхитительную дотошность, подсчитав все ноты, начертанные рукою Генделя: их оказалось около 250 тысяч. Даже если принять, что Гендель не разгибаясь работал три с половиной недели по десять часов в день, получалась средняя скорость 15 нот в минуту. Обычный человек, вооружившись гусиным пером, нарисует с такой скоростью разве что мелодию «чижика-пыжика». 

Неужто и вправду сам Господь водил рукой композитора? 

Конечно, в мире всегда есть место чуду. Но Генделю помогли и врождённая сноровка, и бесценный опыт, а также простота (точнее, отсутствие) сюжета, отказ от драматических эпизодов и, конечно, мастерское повторное использование музыкальных эпизодов, сочинённых ранее на итальянские тексты (мы знаем, что тогда это не считалось жульничеством – и Бах, и Моцарт, и Россини, подобно расчётливым программистам, создавали «модули повторного использования»). 

И ещё нюанс: жанр оратории, в отличие от оперной постановки, не требовал времени на обдумывание мизансцен и костюмов, а также трудных переговоров с капризными примадоннами. Пришли, спели, ушли. Себестоимость постановки минимальна, а сила воздействия на верующую публику – небывалая. 

Не все остались довольны таким быстрым результатом. Ворчал и жаловался в письмах другу либреттист Чарльз Дженненс: «Его “Мессия” разочаровал меня такой торопливостью, а ведь он говорил, что на создание лучшего его сочинения уйдёт год! Никогда больше не допущу его до священного писания, он ведь только оскорбляет его». 

Благочестивый Чарльз Дженненс, либреттист «Мессии», остался недоволен композитором.

Благочестивый Чарльз Дженненс, либреттист «Мессии», остался недоволен композитором.

 

 

Сохранился своеобразный ответ на эту жалобу: «Грустно слышать, что твой друг Гендель ведёт себя словно какой-нибудь еврей». 

На что Дженненс только отмахулся: «Слишком много чести для него – называть его евреем! Еврей выказал бы больше уважения к Книге Пророков!» 

А что же Гендель? А Генделя было уже не остановить: через несколько дней после окончания «Мессии» он уже вовсю работал над следующей ораторией – «Самсон». И закончил её за полтора месяца. 

 

Ещё удар!Новая беда пришла, откуда не ждали. Когда Гендель, почитая ирландское гостеприимство выше английского снобизма, решил играть премьеру «Мессии» не в Лондоне, а в Дублине, дело было едва не погублено все тем же злоупорным Джонатаном Свифтом. Под конец жизни, окончательно теряя рассудок, он повсюду видел происки врагов, дьявольские козни и ересь. Гендель запросил хористов Собора Св. Патрика для исполнения в концертном зале, и настоятель категорически воспротивился такому «кощунству». Хуже того: о моральном облике одной из солисток, Сюзанне Сиббер, ходили нехорошие слухи. За три месяца до премьеры Свифт оставался непреклонен, угрожая покарать каждого, кто примет участие в представлении. «Мое решение, – писал он, – сохранить достоинство вверенного мне прихода и честь моего капитула». 

Возможно, не вполне благочестивая Сюзанна Сиббер, солистка на премьере «Мессии», повергшая слушателей в священный трепет.

Возможно, не вполне благочестивая Сюзанна Сиббер, солистка на премьере «Мессии», повергшая слушателей в священный трепет.

 

 

К счастью, ближе ко дню премьеры Свифт начал смягчаться и сменил гнев на милость. Что именно сослужило свою службу: ходил ли к нему лично объясняться Гендель, вмешалось ли Провидение? этого мы не знаем. 

Зато, когда та самая Сюзанна Сиббер запела из книги Исайи («Он был презрен и умалён пред людьми»), слушатели были буквально потрясены чистотой её голоса и силой чувства. Какой-то священник вскочил на ноги и воскликнул: «Женщина, будь прощена за все прегрешения!»...  

На такой эффект не рассчитывал даже благочестивый Чарльз Дженненс. 

 

Рождество, а не Пасха«Мессия» и поныне исполняется ежегодно. 

Чего Гендель никак не мог предвидеть, – что его пасхальную ораторию станут играть на рождественский пост. Впрочем, здесь даже Гендель не смог бы ничего изменить. «Страстям по Матфею» – музыке того провинциала, который когда-то безуспешно искал разговора с ним, – было суждено оттеснить «Мессию» из весны в зиму, во всех музыкальных календарях. 

Навсегда. 

 

В МонреалеВ этом году монреальцы смогут послушать «Мессию» дважды: 

10 декабря в исполнении ансамбля Les Violons du Roy, хора La Chapelle de Québec и четверых солистов (Симфонический дом, начало в 19:30). www.violonsduroy.com 

13 декабря в исполнении камерного оркестра McGill, хора церкви Свв.Андрея-и-Павла и солистов (церковь Свв. Андрея-и-Павла, тоже в 19:30). placedesarts.com 

 

мессия

русская баня st.jacques

MAYA SALON BEAUTY

Морозко детский новогодний спектакль

Елена Шапа

GALAKTIKA TV