Наша Газета Монреаль №805, октябрь 2017. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №64. Ostrov Montreal magazine #64. Октябрь October 2017

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

EPICURE скидки

Шелковая лестница Александра Тышлера

Шелковая лестница Александра Тышлера
14 июля в Государственном музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина открылась выставка Александра Григорьевича Тышлера (1898-1980). Выставка называется «Александр Тышлер. Игра и лицедейство» и включает в себя живопись, графику, скульптуру и театральные работы этого выдающегося художника советской поры.

На открытии выставки выступили директор ГМИИ им. А.С. Пушкина Марина Лошак, куратор – ведущий научный сотрудник Отдела личных коллекций Анна Чудецкая, театровед и государственный деятель Михаил Швыдкой, а также художник-мультипликатор Юрий Норштейн. Каждый из них нашел свои слова для характеристики неповторимого почерка А.Г. Тышлера и при этом все подчеркнули редкую человечность и доброту, которыми пронизано его многогранное творчество.

 

«ТЫШЛЕР» ЗНАЧИТ «СТОЛЯР»
Но кто такой Александр Тышлер и откуда он родом? Вот начало его рассказа о себе, который под названием «Моя краткая биография» был впервые опубликован в каталоге к выставке «Александр Тышлер и мир его фантазии», состоявшейся к 100-летию художника в 1998 г. в МИИС им. А.С. Пушкина:
«Я родился 26 июля 1898 г. в городе Мелитополе в семье рабочего-столяра. Профессия моего отца перешла к нему по наследству. Дед и прадед были столярами. Отсюда и произошла фамилия: «Тышлер» – значит «столяр». Отец был родом из Шклова, близ Орши. Мать – кавказская еврейка, в девичестве Джин-Джих-Швиль. Семья у нас была большая – восемь душ детей: три дочери и пять сыновей, а я – самый последний. (...)

Еще совсем маленьким я по-детски помогал отцу, когда он работал: приносил и уносил инструменты и досочки, поддерживал по его просьбе какую-нибудь деталь. Это было очень приятно. Перед тем как сдать работу заказчику, отец собирал своих друзей – жестянщика Пуховича и маляра Лазарева, и они вместе обсуждали законченную вещь, совсем как художники – завершенную картину. Отцу всегда хотелось достигнуть высокого качества в каждом его изделии, так сказать, держать честь «фирмы».

Двор наш был населен ремесленниками. Хозяин отдавал свои многочисленные каменные и деревянные постройки, окружавшие двор, столярам и плотникам, малярам и бондарям, кузнецам и жестянщикам – одним словом, рабочему люду. 

Двор сыграл в моем детстве большую роль. Среда имеет для ребенка огромное значение. Я вырос в окружении русских, еврейских и украинских ремесленников – дружно живших благородных рабочих людей. А семья была частью двора. (...)

В нашей семье всегда интересовались политикой. Отец был атеистом, много читал. Старший брат Хаця в 1905 г. вступил в партию большевиков. Вся семья была революционно настроена. 

Жизнь моих братьев и сестер была недлинная. В 1919 году брат Илья – наборщик-большевик за подпольную работу был повешен врангелевским генералом Слащевым в Симферополе. Другой брат был убит махновцами. Третий был расстрелян фашистами в Мариуполе в 1942 году. Сестры тоже не дожили до старости. Отец умер в 1928 году на 78-ом году жизни, мать –  в 1933 году восьмидесяти пяти лет. От многочисленной семьи остался я один...»

Вот так, на первый взгляд, безыскусно и вместе с тем образно и точно рассказал о своем «начале» А.С. Тышлер. На его молодость придется революция и гражданская война: «В 1919 г. я ушел добровольцем в Красную Армию». Но еще до тех бурных событий он, подающий надежды юный живописец, в 1912 г. был привезен старшой сестрой Тамарой в Киев, в Художественное училище, где по его воспоминаниям, работали замечательные педагоги, а затем, отучившись под их руководством, поступил на курсы прибывшей из Франции блистательной авангардистки Александры Экстер. 

 

МОСКВА: ОСТ, ВОКС И ГОСЕТ
В 1921 г. Тышлер переезжает в Москву, с которой будет связана вся его последующая жизнь и интенсивное творчество. 

Он поступает в мастерскую известного мастера графики В.А. Фаворского, примыкает к творческой группе ОСТ (Общество станковистов), сотрудничающее с ВОКСОМ (Всесоюзное общество культурных связей за границей). С 1926 г. его работы регулярно вывозят за рубеж. «За минувшие годы, - много позже писал в своей автобиографии А.Г. Тышлер, – я участвовал более чем в пятидесяти выставках в Советском Союзе и в тридцати двух – за рубежом». Кстати, работы Тышлера украшали советский павильон на Экспо-67 в Монреале.

Махно в гамаке. Из цикла «Махновщина», 1935.

Махно в гамаке. Из цикла «Махновщина», 1935

 

Тышлера зачастую представляют едва ли не «аутсайдером», «маргиналом» советского искусства (мол, был в тени), и с этим можно согласиться, если иметь в виду, что ему как художнику был чужд метод социалистического реализма, безраздельно утвердившийся в стране с середины 30-х годов. Но список выставок, публикаций и театральных работ свидетельствует о его активном участии в художественной жизни своего времени. К Тышлеру полностью применимы слова его любимого Маяковского, выразившего собственное кредо в известных строках:

Я хочу быть понят моей страной
А не буду понят, что ж?
По родной стране пройду стороной,
Как проходит косой дождь.

Кстати, именно Тышлеру доверили в конце 20-х оформление сборников Маяковского «Облако в штанах» и « Хорошее отношение к лошадям». Любя поэзию и поэтов (он был дружен С. Есениным, А. Мариенгофом, В. Хлебниковым), художник также проиллюстрировал сборники стихов Э. Багрицкого и Э. Сельвинского, в которых громко звучала тема гражданской войны на Украине. А о том, что и как там было, бывший красноармеец Тышлер знал не понаслышке! 

В те же годы он создает удивительные живописные полотна, в которых символизм и футуризм идут рука об руку: « Женщина и аэроплан», «Директор погоды», и они всегда принимаются к участию в выставках: ведь до конца 20-х в начавшейся борьбе с «буржуазным формализмом» новаторский дух в изобразительном искусстве еще не истреблен. Тышлер вдохновенно творит наравне с Фальком, Малевичем, Лентуловым, Лабасом, Дейнекой и т.д. Может, потому, что в то время был слишком велик букет молодых талантов, ему и не удается стать первым и единственным. 

Важнейшей гранью творчества Тышлера стала работа в театре: его богатое художественное воображение прекрасно сопрягалось с ремесленными навыками, усвоенными в детстве. За свою жизнь Тышлер оформит десятки спектаклей в лучших театрах страны – Большом, Театре Сатиры, Театре Советской Армии, Академическом театре им. Пушкина. 

С 1941 по 1949 г. он занимает пост главного художника Московского государственного еврейского театра (ГОСЕТ). В 1941 г. вместе с труппой эвакуирован в Ташкент. За плодотворную работу в узбекских театрах художнику (Тышлер принимал участие в становлении Узбекского театра драмы им. Хамзы) ему присваивают звание заслуженного деятеля искусств Узбекской ССР, которым по воспоминаниям его друга Родиона Щедрина, он гордился. Двумя годами спустя за спектакль «Фрейлахс» Э.Шнеера в ГОСЕТЕ Тышлеру вручают Сталинскую (впоследствии переименованную в Государственную) премию. 

Однако к концу 40-х годов, когда началась и набрала силу «холодная война», Сталин резко поменял свое отношение в еврейском вопросе. Едва ли не первым под его удар попадает ГОСЕТ. Его художественный руководитель Самуил Михоэлс убит в 1948 г., заменивший его В. Зускин вскоре был арестован и впоследствии расстрелян. Театр прекращает свое существование. Наступило мрачное время «борьбы с космополитами». В этот трудный для советских евреев период Тышлеру ничего не остается как уйти в себя. 

Он продолжает работать в своей мастерской и в построенном им маленьком домике в подмосковной Верее под Наро-Фоминском пишет картины. К счастью, репрессии его миновали, но о выставках речи нет.

 

А ЭТО ОТТЕПЕЛЬ
С началом хрущевской «оттепели» конца 50-х к Тышлеру вновь начинают обращаться московские театры, однако высоким чиновникам от культуры, да порой и артистам далеко не всегда понятны его художественные образы. Вот, что вспоминает Родион Щедрин в книге «Комментарии к прошлому» в связи с работой над своей оперой «Не только любовь» на сцене Большого театра:

«Декорации «Не только любовь» он сделал волшебной красоты, даже костюмы колхозников, спецовки трактористов светились поэзией и благородством. Но его все дружно ругали. Никто – от министерских чинуш до хористов и музыкантов сценно-духового оркестра – не понял этой красоты, не прочел условий его художественной игры, не внял его своеобразной театральности. Он – меня это поразило! – вовсе не среагировал на всеобщее неприятие, совсем никак, все рисовал, рисовал. И лишь при наскоках худсовета на цветастые плащи колхозниц – а все первое действие оперы идет дождь – покраснев, застенчиво (но радостно, без обиды) пролепетал: «У нас в Верее теперь очень богато одеваются...»

То была одна из последних (1961-1963) театральных работ Тышлера. Более интересных предложений, похоже, не поступило. Последнее двадцатилетие художник занимался живописью и графикой. Неизменно участвовал во всех «датских» выставках, как в шутку называли выставки, приуроченные к важным датам советской истории, но каждый раз его работы были диаметрально противоположны партийному официозу и отличались своей оригинальностью. Его первая персональная выставка состоялась в 1966 г. в стенах Музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина по личной инициативе директора И.А. Антоновой. Тышлеру к этому моменту было уже 68 лет. Выставка имела большой успех. Очарованная тонкой игрой условностей, происходящей, однако, в реальной, всем понятной жизни, публика открыла бесконечно талантливого мастера и доброго человека, творящего, что называется, «без фиги в кармане». О Тышлере вновь стали писать и говорить. 

Женщина и аэроплан, 1926.

Женщина и аэроплан, 1926

 

В общей сложности при его жизни состоялось пять персональных выставок, в подготовке которых неизменно принимала участие видный искусствовед, жена и сподвижник Тышлера Ф.Я. Сыркина, сыгравшая бесценную роль в решении практических вопросов, связанных с его творчеством. Тышлер оставался неизменным участником московской художественной среды – дружил с Р. Щедриным, М. Плисецкой, В. Кавериным, Лилей Брик, с удовольствием позировавшей ему для живописных портретов. Более молодые художники, позже получившие признание и славу: Михаил Шемякин, Юрий Норштейн – считали Тышлера своим учителем.

До конца своих дней Тышлер неутомимо работал в своей мастерской на Нижней Масловке, и, по воспоминаниям близких, его ослабшая и дрожащая от болезни рука немедленно обретала былую мужскую крепость и твердость, как только он брался за кисть или карандаш.

 

ВЕК ДВАДЦАТЫЙ – ВЕК НЕОБЫЧАЙНЫЙ?..
Александр Григорьевич Тышлер прожил 82 года и был свидетелем многих крутых поворотов советской истории, из которой не мог, а в каких моментах, возможно, и не хотел самоустраняться. Поэт того же времени Николай Глазков написал: 

«Я на мир взираю из-под столика.
Век двадцатый – век необычайный.
Чем столетье интересней для историка,
Тем для современника печальней».

Эти иронические строки можно отнести и к судьбе Александра Тышлера. И все же! Несмотря на все испытания, выпавшие на его долю и долю его поколения, его творчество стало выражением любви ко всему прекрасному, что есть на свете, и утверждением веры в Человека. 

Большинство знает Тышлера по его милым девичьим головкам с садами, птицами и свечами на головах, безусловно, ставшими его «фирменным знаком». Однако его наследие значительно шире и глубже. Тышлер – историк своего времени, отзывавшийся на главные события своего времени (потрясающи по силе и выразительности циклы «Махновщина», «Фашизм», «Батуми» («Слушали о снятии чадры»). Но в еще большей степени он – философ. Может быть, поэтому его образы и мысли, заключенные в графике и живописных полотнах, находят отклик в сердцах людей новых поколений. В конце жизни, видимо, под влиянием оперы Россини «Шелковая лестница», Тышлер создал свой одноименный живописный цикл. «Шелковая лестница» – это словосочетание могло бы послужить метафорой ко всему творчеству художника, ведущего нас за собой по тонким, скользящим ступеням человеческого бытия. Куда-то ввысь над прозой жизни, непременно ввысь...

«Во времена торжествующего дилетантизма не пропагандировать искусство Тышлера, великого художника – преступление», – такими словами завершил свое короткое эссе об Александре Григорьевиче известный советский график Леонид Сойфертис. Текст был опубликован в 1998 в каталоге ко второй персональной выставке Тышлера в Музее изобразительных искусств им. Пушкина. 

В связи с нынешней выставкой в свет вышел новый каталог, объединивший 150 работ художника, среди которых есть и те, которые никогда до этого не демонстрировались, в частности плакат «Антисемитизм – сознательная контр-революция». По центральным каналам российского телевидения были показаны репортажи с открытия выставки. Ее назвали крупным культурным событием наших дней. 

P.S. Рассказ монреальского художника Игоря Тышлера о том, каким был его дед А.Г. Тышлер в семейном кругу и быту, читайте в следующем номере «Нашей Газеты».

hotel terrasse royal

MAYA SALON BEAUTY

Морозко детский новогодний спектакль

ГЕРГИЕВ МАРИИНСИЙ МАЦУЕВ

Елена Шапа

GALAKTIKA TV