Наша Газета Монреаль №834, ДЕКАБРЬ 2018. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №76. Ostrov Montreal magazine. December 2018

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру mediaprofit.ads@gmail.com 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

marche epicure

Нарезом по сердцу

Нарезом по сердцу
Журналист и писатель Анна Пастернак
В 2017 г. в Лондоне была опубликована сенсационная книга Анны Пастернак «Lara. The Untold Love Story and the Inspiration for Doctor Zhivago». В русской версии она вышла в том же году под названием «Лара. Нерасказанная история любви, вдохновившая на создание романа «Доктор Живаго».

«Лара» – так звали романтическую героиню романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго», которую благодаря одноименному фильму, снятому в 1965 г. британским кинорежиссером Дэвидом Лином, узнал весь западный мир. Эпическая драма, снабженная красивой запоминающейся музыкой француза Мориса Жарра, побила все кассовые рекорды и заслужила пять «Оскаров» и три «Золотых Глобуса». 

К российскому читателю роман «Доктор Живаго», наряду с его голливудской экранизацией, пришел только 23 года спустя. До этого в СССР на «Живаго» было наложено табу: роман не публиковали и фильм также не показывали. Но вот идеологические шлюзы открылись, и в 1988 г. эпохальное произведение Пастернака наконец увидело свет на страницах «Нового мира». И что же? Как это бывает часто, «запретный плод», перестав им быть, утратил свою сладость, а глубокие философские размышления Пастернака оказались менее востребованными, чем эффектные исторические разоблачения, сыпавшиеся одно за другим в ту стремительную пору. «И почему «Живаго» раньше не печатали? – занедоумевали иные, – ничего такого (читай: «антисоветского») в нем нет».

Главный герой романа, врач и поэт Юрий Живаго выражал нравственные воззрения Пастернака, был во многом его alter ego. Посвященная главным образом событиям Революции и Гражданской войны, книга охватывала 12 лет из жизни Живаго с 1917 по 1929 г., но также отражала и более поздний период, вплоть до Великой Отечественной. Душевные муки интеллигента, видящего, как рушится привычный ему мир, невозможность изменить ход вещей («как мелки с жизнью нашей споры, как крупно все, что против нас»), трудность идейного и нравственного выбора и, наконец, мучительный любовный треугольник – все эти темы были подняты Пастернаком в его романе, который он писал в течение 10 лет. 

«Лара» – так назвала свою книгу-исследование внучатая племянница Бориса Пастернака, британская журналистка и писательница Анна Пастернак. Она убеждена: «Лара» из романа «Доктор Живаго» – это воплощеный образ последней возлюбленной и музы Бориса Леонидовича. Звали ее Ольга Всеволодовна Ивинская. 

Ивинская родилась в Тамбове в 1912 г. В момент встречи с Борисом Леонидовичем в 1946 г. в редакции журнала «Новый мир», где тогда служила Ольга, она имела за плечами два несчастливых брака, от которых остались маленькие дочь и сын. Скромному редактору Ивинской было 34 года, мэтру, имевшему уже тогда мировую известность, – 56 лет. Их любовная связь продлится 14 лет – до смерти Бориса Леонидовича, наступившей в 1960 г. Ивинская переживет его на 35 лет. 

 

НА ДОКУМЕНТАЛЬНОЙ ОСНОВЕ

Роль Ольги в творческой и личной судьбе Бориса Леонидовича стала объектом исследования Анны Пастернак. В его основу легли мемуары Ивинской «В плену времени. Годы с Борисом Пастернаком», впервые опубликованные во Франции в 1978 г. 

Но помимо этого, как отмечается в послесловии «Лары», Анна Пастернак много беседовала в Оксфорде со своей бабушкой и родной сестрой Бориса Леонидовича – Жозефиной Пастернак, а также их общим другом, видным философом Исайей Берлином. Во второй половине 90-х годов Анна побывала в Москве, где встретилась с сыном Бориса Леонидовича от первого брака Евгением Пастернаком. Она также общалась в Париже с давно живущей там дочерью Ольги Ивинской, Ириной Емельяновой, издавшей в Москве 1995 г. свою книгу воспоминаний «Легенды Потаповского переулка», в которых шла речь о взаимоотношениях ее матери и великого поэта. И конечно, Анна Пастернак много работала в российских и британских архивах, а также воспользовалась той частью эпистолярного наследия Поэта, которое хранится в ее семье.

В своих интервью, опубликованных в прессе, Анна Пастернак не стала скрывать, что в британском клане Пастернаков к Ольге относились по меньшей мере «с прохладцей», а то и вовсе держали за авантюристку, сбившую с пути «их Борю». Пастернаки (мать – пианистка, отец – известный художник-живописец, друживший с Львом Толстым и Александром Скрябиным) были людьми традиционного воспитания и ценили семейные устои. Борис со своими собственными воззрениями, воспринимался порой как «человек не от мира сего». Так, например, когда в начале 20-х годов вся семья во главе с родителями осела в эмиграции, Борис отказался следовать за своей родней и остался в России, раздираемой Гражданской войной. 

 

LARA

 

Борис был дважды женат: он оставил свою первую жену Евгению из-за страстной влюбленности в жену известного пианиста Генриха Нейгауза Зинаиду, что, впрочем, не помешало пожизненной дружбе и взаимоуважению этих мужчин. В браке с Зинаидой у Пастернака родился сын Леонид. Но неожиданное появление в его судьбе новой возлюбленной – Ольги Ивинской, к тому же не пожелавшей оставаться в тени (она едва ли не демонстративно поселилась в двух шагах от дома Бориса Леонидовича в Переделкино) окончательно потрясло добропорядочный семейный клан. По признанию Анны Пастернак, неприязнь к Ивинской ее бабушки Жозефины была столь велика, что та не желала даже упоминать ее имя. Другие представители пастернаковской семьи, те, кто остались жить в Москве, и вовсе считали Ольгу повинной в скоропостижной и безвременной смерти измученного Поэта, последовавшей за публикацией «Доктора Живаго» на Западе и развязанной травлей в СССР. 

Можно соглашаться или нет с суровым вердиктом родственников Бориса Леонидовича, но ясно, что волоокая и белокурая красавица Ольга, известная своим успехом у мужчин, была больше, чем просто объектом вожделения пожилого Поэта. Именно это и стремится показать в своей книге Анна Пастернак.

 

ПОЛИТИЧЕСКАЯ САГА
Политическая сага «Доктора Живаго», ставшая немаловажным этапом Холодной войны, развернулась при непосредственном участии Ольги, называвшей себя «правой рукой поэта». Именно это обстоятельство повлекло два ее ареста : перый - в 1949 г. за « близость к лицам, подозреваемым в шпионаже» с последовавшей за ним ссылкой в лагеря. Второй раз - в 1960 г. Приговоренная к 8-летнему заключению за «валютные операции», она была освобождена досрочно в 1964 г. 

Закончив «Доктор Живаго» в 1955 г., Борис Пастернак отнес рукопись в журнал « Новый мир». Пока в редакции думали и гадали, как отнестись к явно «неоднозначному» произведению и ждали распоряжений сверху, Пастернак предложил его известному итальянскому издателю-коммунисту Джанджакомо Фельтринелли. И хотя в скором времени «одумавшийся» Пастернак запросил у Фельтринелли рукопись обратно, судьба «Доктора Живаго», уже вошла в политическую спираль Холодной войны, анализу которой посвящены многие страницы книги Анны Пастернак. Роман увидел свет на Западе в ноябре 1957 г. Последовавшие публич­ные выступления на Родине («Пастернака не читал, но осуждаю»), перешедшие в организованную травлю, и призывы выслать писателя из страны были справедли­во восприняты Поэтом как величайшее оскоробление.Он любил свою страну и не желал ей зла. Результат: Пастернак отказался поехать в Стокгольм за получением присужденной ему в 1958 г. Нобелевской премии из опасения, что его могут не впустить обратно в СССР.

 

ПЕРЕДЕЛКИНСКИЙ «НЕБОЖИТЕЛЬ»
Его два последних года оказались крайне мучительными. Живя по-прежнему в своем переделкинском доме, который в идеальном виде содержала его верная супруга Зинаида, Пастернак продолжал свою любовную связь с «Лелюшой», как он звал Ольгу Ивинскую, при этом ни в коей мере не снимая своей ответственности за все три семьи: свои собственные, бывшую и нынешнюю, и Ольгину – с ее двумя детьми. 

Пока этот «небожитель», как в свое время высказался о нем Сталин, «витал в облаках», Ольга, обладавшая деловой хваткой, добровольно взяла на себя все то, что так тяготило писателя: перепечатку, переговоры, контракты, поездки из Переделкино в Москву. Ссылаясь на мемуары Ивинской, Анна Пастернак описывает ее встречи с советскими высокопоставленными лицами, участвовавшими в «деле Пастернака», что, кстати, дало основание некоторым исследователям заподозревать Ольгу в осуществлении осведомительских функций. Впрочем, эту точку зрения Анна Пастернак отвергает. С другой стороны, именно Ольга получала от Фельтринелли и его представителей в Москве деньги, выплачиваемые Пастернаку в качестве международных гонораров.

Борис Пастернак в Переделкино, 1956 г.

Борис Пастернак в Переделкино, 1956 г.

 

Немалые суммы, переведенные издателями на счета Бориса Пастернака, как будто так и остались на Западе, а сам Поэт не написал завещания. Зинаиде после смерти мужа была назначена государственная пенсия, а за литературное наследство Пастернака началась борьба. Конфискованные при аресте Ольги архивы поэта стали предметом судебной тяжбы, инициированной ею по выходе из лагерей. Боролась за них она до своей смерти в 1995 г. Итогом, однако, стала победа потомков Бориса Леонидовича, которые передали полученные ими рукописи и письма поэта в Центральный государственный архив литературы и искусства. После смерти Зинаиды дом Пастернака превратили в музей, работой которого ныне руководит их внучка Елена. Каждый год в нем бывают тысячи посетителей из раз­ных стран мира.


ПОЭТ В РОССИИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПОЭТ
Евгений Евтушенко, автор известных слов «Поэт в России больше, чем поэт», которые цитирует Анна Пастернак в своей книге, завещал похоронить его рядом с могилой Пастернака в Переделкино. После смерти Евтушенко 1 апреля 2017 г. в американском г. Талса этот завет был выполнен. Анна Пастернак справедливо считает, что определение Евтушенко полностью приложимо к судьбе Бориса Леонидовича.

А что же «Лара», в которую был влюблен герой его романа Юрий Живаго? Спору нет, она ожила на страницах романа благодаря Ольге, которая войдя в его жизнь, поддерживала его в течение 14 лет их «греховной» связи. Вопреки многим неприязненным слухам, окружавшим Ивинскую и до и после ее смерти, Анна Пастернак пишет о ней с симпатией, а порой и восхищением. Она подчеркивает ее мужество, стойкость и преданность делу Пастернака. Можно соглашаться или нет с Анной Пастернак в оценке личности Ивинской, но непреложным является факт, что именно образ Ольги вдохновил Поэта на написание прекрасных, пронзительных по силе стихов, ставших подлинным украшением бессмертного романа «Доктор Живаго»: 

 Как будто бы железом, 
 Обмокнутым в сурьму, 
Тебя вели нарезом 
По сердцу моему. 
И в нем навек засело 
Смиренье этих черт, 
И оттого нет дела, 
Что свет жестокосерд. 
И оттого двоится 
Вся эта ночь в снегу, 
И провести границы 
Меж нас я не могу. 
Но кто мы и откуда, 
Когда от всех тех лет 
Остались пересуды, 
А нас на свете нет? 

Авантюристы поневоле

автомобили

DIZEL SHOW

Шуфутинский

Рева Галустян

karabascard

MAYA SALON DE BEAUTE

елена шапа

businessvisitca