Наша Газета Монреаль №807, ноябрь 2017. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №65. Ostrov Montreal magazine. November Ноябрь 2017

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

EPICURE скидки

Четверть века без Октября

Четверть века без Октября
К столетию русской революции.

На протяжении семидесяти четырех лет советского периода Великая Октябрьская социалистическая революция, как ее было принято именовать в СССР, рассматривалась в качестве главного, наиважнейшего исторического события страны, а день 7 ноября входил в список государственных праздников. Тогда Красный Октябрь был вездесущ: им называли улицы и лучшую в стране кондитерскую фабрику, он звучал в детсадовских стихах и пионерских песнях, а в институтские годы ложился в конспекты по истории партии – обязательный предмет для студента любой специальности. Все должны были знать, что Октябрь послужил началом «эры светлых годов», обернувшейся, однако, тяжелой гражданской войной. В ней за будущее страны сражались красные и белые. Красные победили. Благодаря таланту и мастерству советских кинематографистов эта битва принимала романтический образ. К 50-летию Октябрьской революции, которую праздновали в стране широко, на экраны кинотеатров один за другим вышли художественные фильмы, навсегда заслужившие всенородную любовь: «Неуловимые мстители», «Белое солнце пустыни», «Бумбараш», «Служили два товарища», «В огне брода нет» и другие. Их эстетическое воздействие было велико: идя вслед за обаятельными героями этих картин, зритель не мог не встать на сторону красных. Ведь они защищали идеалы человеческого равенства и братства.

После развала СССР в 1991 г. «день 7-ого ноября – красный день календаря» был переведен в разряд будней. Минусы быстро поменялись на плюсы и наоборот. Теперь истинными героями и патриотами стали «поручик Голицын и корнет Оболенский», красные едва ли не поголовно превратились в булгаковских «шариковых» и «швондеров», а о вожде мирового пролетариата самые «продвинутые» радостно заявляли, что «Ленин был гриб».

Прошло четверть века. Однако вопреки тогдашнему ликованию и насмешкам (казалось бы, ну о чем еще вести разговор?) интерес к Октябрю, его причинам, альтернативам и последствиям стал вновь расти. Как свидетельствуют специально выпущенные номера ведущих периодических изданий, в мировых столицах (Амстердам, Берлин, Лондон, Париж) ныне организованы выставки, приуроченные к 100-летию Русской революции. Вышли в свет новые монографии о главных действующих лицах тех событий. По телевидению демонстрируются фильмы о «десяти днях, которые потрясли мир». На прошлой неделе государственный канал Radio-Canadа показал ряд новых документальных лент о предтече и развитии октябрьских событий, а также о формах их эстетизации средствами авангардного кинематографа (творчество Сергея Эйзенштейна, Владимира Маяковского и т.д.).

В эти дни, в связи со 100-летием Октября в Москве и Петербурге проводятся международные научные конференции, а в самом скором времени на телеэкраны выйдет сериал «Троцкий», образ которого, впервые ожив на экране (до этого на имя Л.Д. Троцкого было едва ли не наложено табу), воплощает Константин Хабенский. Ирония судьбы такова, что без малого десять лет назад именно этот российский актер сыграл политического антипода Троцкого – Александра Колчака в нашумевшем телесериале «Адмирал», вернувшем к жизни его незаслуженно забытое имя.

 

ОТ СВОБОДЫ СЛОВА К «КРАТКОМУ КУРСУ»
Ну, а если вернуться назад, то как в советской историографии трактовали октябрьские события? Существовали ли возможности уйти от выстроенной схемы? 

Об этом мы попросили рассказать бывшего главного научного сотрудника Института Истории СССР АН СССР (ныне Институт Российской истории РАН), доктора исторических наук, автора ряда монографий, посвященных русским революциям и контрреволюционному, белому движению Генриха Зиновьевича Иоффе.

– Генрих Зиновьевич, почти девять месяцев назад мы беседовали с Вами в связи со столетием Февральской революции 1917 г. Теперь пришло время поговорить об Октябре. Широко бытует мнение, что маркистско-ленинский подход навсегда «закупорил» историю Октября и на протяжении всех 74 лет Советской власти эта история оставалась неизменной. Так ли это?

– И так, и не так. Подход в освещении истории Октября во многом зависел от конкретного времени. Вспоминается строчка Андрея Вознесенского: «Какое время на дворе, таков мессия».

– Но мессия (то есть Ленин) был у нас один. Разве нет?..

– Ленин как вождь революции и создатель Советского государства, – конечно. Его роль оставалась неизменной. Однако освещение тех или иных событий менялось, а с ним и выдвижение или умаление роли тех или иных действующих лиц или политических сил. Так, например, сразу после революции и вплоть до конца 20-х годов (когда к власти пришел Сталин), в описании революций 1917 года наблюдалась свобода слова. Во главе Наркомпроса, в работу которого входила в том числе и издательская деятельность, встал А.В. Луначарский – человек широких, демократических взглядов. Он привлек к работе А. Блока, В. Брюсова, В. Маяковского. В первые годы советской власти, а также во время НЭПа в стране издавалось много интересных книг, в том числе дневники и свидетельства, написаннные и противниками революции: монархистами или либералами. С приходом Сталина подобного рода литература навсегда исчезла с прилавков книжных магазинов и полок библиотек.

– И появилась одна, главная – «Краткий курс истории ВКП(б)». 

– Совершенно верно. «Краткий курс истории ВКП(б)» под редакцией Сталина стал своеобразным религиозным «догматом», хранителем неизменяемой истины, а значит, пересмотру его положения подлежать не могли. Надо признать, что написана эта книжица была  просто и доходчиво. Напечатанная на дешевой бумаге, она стоила совсем недорого и таким образом стала достоянием масс. С 1938 г. и до смерти самого Сталина в 1953 г. «Краткий курс» был главным и единственным маяком для историков, занимавшихся периодом революционных преобразований в России. Отступление от него, в том числе после войны, когда обострилась идеологическая борьба и начались гонения на так называемых космополитов, могло иметь плохой конец.

 

ПОСЛЕ XX-ОГО СЪЕЗДА
– Я принадлежу к поколению, рожденному после XX-ого съезда, на котором Сталин был развенчан. Училась в брежневскую пору. Однако представляется, что та история, которую преподавали нам в школе и институте, не сильно отличалась от положений, изложенных в «Кратком курсе». 

– Пожалуй, Вы правы. Общая идеологическая линия осталась. Ее хранителем был Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.

– До сих пор многие помнят стихотворение Сергея Михалкова, заученное в детстве:

Мы видим город Петроград
В семнадцатом году:
Бежит матрос, бежит солдат,
Стреляют на ходу
Рабочий тащит пулемёт.
Сейчас он вступит в бой.
Весит плакат: «Долой господ!
Помещиков долой!»...

Короче, матрос, солдат, Ленин, броневик.. Написано лихо! Да и разве это было неправдой?

– Эта правда была образной, плакатной. Однако по большому счету, она была историческим упрощением. Событийный ход предъявляся без сложностей и противоречий, которые, конечно же, тогда существовали.

– Но может быть, не надо было всем о них знать? Ведь Революция – это героический миф. А зачем мифу сложности?

– Вы же спрашиваете меня об исторической науке... А в ней, со времени хрущевской оттепели, начались так называемые подвижки.

– В чем они выражались?

– В постепенном отказе от схем, в расширении тем исследований, привлечении новых архивных документов. Даже с приходом Брежнева в 1964 году этот процесс так или иначе продолжался. Я сказал «так или иначе», потому что всегда были, есть и, возможно, будут так называемые «ортодоксы», занимающие «охранительную» позицию, и те, кого можно назвать «первопроходцами». Конфликт этот неизбежен и проистекает он не только из политических императивов времени,  но связан еще с субъективными факторами (мерой таланта и бесталанности людей, с их личными взаимоотношениями, амбициями, борьбой за места и т.д.)

– Кто были главными фигурами в исторической науке 60-80-х годов?

– Патриархом «Истории Великого Октября» в хрущевско-брежневскую пору был герой Гражданской войны, глава Научного совета в нашем институте, академик И.И. Минц. За свой одноименный трехтомный труд он получил Ленинскую премию. 

Но параллельно в Ленинграде над той же темой работала группа историков во главе с В.И. Старцевым. Он и его товарищи представляли в своих работах более разнообразную картину политической жизни революционной поры, делая акцент не только на большевиках, но и других политических силах и партиях. Примечательно, что Минц, несмотря на свою «власть» не препятствовал Старцеву, хорошо понимая значение «лениградской школы». В те же годы у нас в издательстве «Наука» стали выходить исследования на самые разные темы: я например, занялся царской семьей и монархическими контрреволюционными силами и опубликовал ряд книг, мой коллега А.Я. Аврех написал замечательный труд о Столыпине, сотрудник нашего института 

Н.Г. Думова публиковала интереснейшие исследования о кадетах, а в Калининском педагогическом институте под руководством В.В. Комина проводили научные конференции о деятельности различных политических партий. Иными словами, работа шла.

 

«АГОНИЯ» И «ДАЛЬШЕ, ДАЛЬШЕ, ДАЛЬШЕ...»
– Вы совместно с И.И. Минцем были приглашены режиссером Элемом Климовым после того, как его фильм «Агония» был отправлен советской цензурой на «полку». Он просил вашего совета и поддержки. Расскажите, как это было?

– Элем Климов, замечательный мастер кино, отдавший долгие годы работе над своей поистине революционной картиной, снятой в 1972 г. по сценарию С. Лунгина и И. Нусинова, был удручен решением высшего партийного начальства. Кто-то посоветовал ему обратиться в наш Научный совет. После просмотра в одном из залов Госкино, располагавшемся в Малом Гнездниковском переулке, Минц сразу изрек: «Фильм сжечь, режиссера расстрелять!». При этом я понимал, что это было сказано в шутку, для эпатажа: Минц любил острое словцо! В действительности, задача была в том, чтобы помочь фильму выйти на экран. И мы сделали все возможное, чтобы, внеся небольшие коррективы, дать картине «зеленый свет». 

– Вот, кстати, что много позже рассказывал сам Элем Климов в публикации Ф. Медведева «Элем Климов, о времени, о кино и о себе»:

«Запрет шел, насколько мне известно, и от Суслова, и от Гришина, и от Косыгина. Но были, я знаю, и другие поборники «правильного» кино. И хотя даже академик Минц – один из главных специалистов по истории Октябрьской революции – дал самый благожелательный отзыв, всё равно это не имело значения. Преобладали вкусовые пристрастия, «дачные мнения»: «Слишком много Распутина, царь не тот (не карикатурен), где роль партии большевиков?..» Но задача у нас была иная: на пороге смены исторических эпох показать распад верховной власти в империи, безнравственность и декаданс всех институтов правления, разложение верхов, которые не могли править по-новому, а низы не хотели жить по-старому».

– Да, картина вышла только в 1985 году. В ней, наряду с ярким изображением того сложнейшего времени, сверкал талант артиста Анатолия Ромашина, проникновенно сыгравшего императора Николая II, звучала музыка Альфреда Шнитке. Но, помнится, всех потряс еще малоизвестный Алексей Петренко, грандиозно воплотивший образ Григория Распутина. 

– В дальнейшем, когда уже началась перестройка, с Вами при работе над фильмом «Россия, которую мы потеряли», консультировался ее создатель Станислав Говорухин, обращались и другие известные кинематографисты, мечтавшие по-новому воплотить историю революции и гражданской войны. Вы были очень близки с Михаилом Шатровым, когда шла интенсивная работа над его пьесами «Синие кони на красной траве» для Ленкома и «Дальше, дальше, дальше», поставленной Олегом Ефремовым во МХАТе.

– Да, все верно. Это было очень живое время. Интерес к истории революции тогда был на пике.

– Теперь лишь можно воскликнуть: «Иных уж нет, а те – далече!..». Что Вы думаете о людях, с которыми Вам довелось работать?

– Вспоминаю о них с болью в сердце. Все они были интересные, яркие, неординарные личности. Истинные творцы, до конца преданные своему делу.

– А о том периоде, который позже назвали «застоем»?

– В своей среде я застоя не замечал... 

– А что сегодня?

– Я рад, что российская история вновь вызывает к себе большой интерес. Впрочем, это процесс закономерный. Так и должно быть.

– Спасибо Вам за беседу.

русская баня st.jacques

MAYA SALON BEAUTY

Морозко детский новогодний спектакль

Елена Шапа

GALAKTIKA TV