Наша Газета Монреаль №800, август 2017. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №62. Ostrov Montreal magazine #61. August 2017

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

Николай Константинович Рюмин: я не из декабристов, я другого рода…

Николай Константинович Рюмин: я не из декабристов, я другого рода…

Эту красивую немолодую пару невозможно не заметить в любой толпе. Она – маленькая, хрупкая, нежная, сохранившая девичью очаровательную улыбку. Он – очень высокий, элегантный, сдержанный... Как говорили в старину, во всем его облике проступает какое-то внутреннее благородство. Неудивительно, что к нему не только из-за фамилии нередко обращаются с вопросом: не из семьи ли он декабриста Бестужева-Рюмина? Вежливо и благожелательно он отвечает, что нет, он совсем из другого рода. И это очень точно. Он не из революционеров. Он из просветителей. Ученых. Творцов. И тогда очень хочется узнать, из какого же рода этот великолепный человек. 

Я знакома с Николаем Константиновичем не один десяток лет. Они с женой – прихожане Петропавловского собора, где Рюмин годами трудился в качестве секретаря приходского комитета, и постоянные участники литературных вечеров. По старому знакомству он дал мне обширное интервью, которого хватило бы на небольшую книгу об этой удивительной семье и, сверх того, собственную книгу на английском «Как я рос в Абу Забале». 

И теперь я могу рассказать, из какого рода монреальские Рюмины.

Дедушка Философ Орнатский с семьей.Дедушка Философ Орнатский с семьей


 

Отец Николая Константиновича Рюмина родился в Петербурге в семье Николая Рюмина, купца первой гильдии. 

В первую гильдию принимались самые успешные и богатые дельцы. Дед поставлял кормовое зерно для всех лошадей Петербурга, то есть для всех видов столичного транспорта, включая первые, тогда еще конные, трамваи. Ну, это как если бы сегодня какая-то фирма монопольно поставляла в столицу всё автомобильное горючее. К сожалению, он сделал какие-то неудачные вложения на бирже и полностью разорился. Однако, его жена не упала духом. Умея хорошо шить, она открыла на дому швейную мастерскую, набрала заказов, а со временем и работниц, и стала успешно развивать собственное дело, пока разоренный муж предавался отчаянию. Времени на своих детей у нее не оставалось.
 
Детьми, как и всем хозяйством, занималась ее мать, бабушка Анна. Это она фактически воспитала отца Николая Константиновича. Дочь крепостных, она очень рано потеряла родителей. Воспитавшая ее тетка, когда сирота подросла, посоветовала ей поехать поискать счастья в Петербурге. Там Анюта получила работу няни в семье генерала Зуева. С ней обращались, как с родной, «раскрепостили» и нашли ей жениха в лице генеральского кучера – это что-то вроде сегодняшнего личного шофёра у важного лица. Достаточно сказать, что родственники жениха на свадьбе всерьез поговаривали о мезальянсе. Но Анюта оказалась не только прекрасной женой и матерью, но и чудесной мудрой бабушкой. Николай Константинович уверен, что именно она воспитала отца стойким православным человеком, пронесшим свою несокрушимую веру через все невероятные жизненные испытания, и привила ему особую любовь к природе. 

Отец Николая Константиновича, был ребенком одаренным. Однако главные мечты его детства о будущем не сбылись. Одной из них было мореплавание. Уже в 15 лет у него появилась первая парусная лодка, на которой он бесконечно мотался по Финскому заливу и ловил рыбу, что в этих местах отнюдь не просто. Всю жизнь он сожалел о том, что не смог стать моряком. Не сбылась и другая большая мечта, а возможно, и призвание – его второй страстью было рисование. Он всю жизнь мечтал о художественной академии. Возможно, он не видел живопись в качестве своей карьеры, но она сопровождала его всю жизнь. Даже во время войны, между боями, он делал свои зарисовки, хотя его художественное образование ограничилось небольшим количеством частных уроков, давших ему базу, остальное он постигал в течение жизни самостоятельно.

Константин Рюмин окончил Военно-инженерную академию, и в конце августа 1914 года в чине подпоручика был отправлен на фронт, где возглавил сапёрную роту, обеспечивавшую телеграфное сообщение между войсками. Шла Первая Мировая война. 

Его сын Николай вспоминает: 
«Сестра отца Вера в то время работала сестрой милосердия в полевом госпитале, и благодаря ей он встретился с нашей матерью Лидией Орнатской, сестрой милосердия из этого же госпиталя. Их обвенчал в Петербурге, вскоре после октябрьского переворота 17-го года, наш дедушка, священник Философ Орнатский, впоследствии священномученик. Я нередко слышал от отца, как ему повезло, что он женился на маме. Нам, детям, было ясно, что он ее обожал всю жизнь. 
Протоиерей Философ Орнатский с о. Иоанном Кронштадским.

Протоиерей Философ Орнатский с о. Иоанном Кронштадским

 

 

Икона священномученика протоиерея Филосо́фа

Икона священномученика протоиерея Филосо́фа

 

Отец моей мамы – протоиерей Филосόф Орнатский был из духовной семьи – его отец, дед, прадед, все были священниками. Они были из Вологодской губернии, а сам он был из города Череповца. Мой дед стал первым в семье, получившим высшее образование, он очень хорошо учился и получил стипендию духовной академии в Петербурге, где он и защитил докторскую диссертацию в области богословия…». 

Благодаря Ольге Ходаковской, зав. архивом Санкт-Петербургской епархии, посвятившей свои исследования семье Орнатских, сегодня известны многие подробности родословной и жизни священномученика Философа Орнатского.

Философ Орнатский с женой Еленой

 

Свою фамилию Орнатские получили в 18 веке. Русское сельское духовенство того времени родовых фамилий не имело, а звалось по названию приходов. Дед же Философа, тоже священник, приходился двоюродным племянником знаменитому епископу Пензенскому Амвросию, автору многотомной «Истории Российской иерархии» и других трудов по истории Русской Церкви, человеку необыкновенному, с очень сильным, весьма своеобразным характером и редкой независимостью. Например, когда Пензу посетил государь Александр I, Амвросий «повелел» царю совершать поклоны перед каждой среди многих икон, которые держали священники, встречавшие царя. Так вот этот епископ Амвросий по выходе из Александро-Невской академии получил фамилию - Орнатский.

Поскольку у епископа не было родных братьев и сестер, то по его воле дед Философа – Платон и сыновья другого двоюродного брата стали зваться Орнатскими.

Отец протоиерея Философа – Николай Платонович Орнатский всю свою жизнь прослужил в церквах Вологодчины. Скончался он около 1884 года. Его жена Феона Ивановна в 90-х годах принимала в своем доме отца Иоанна Кронштадтского. Ее сын, млаший брат Философа, Иван Орнатский был женат на племяннице отца Иоанна Кронштадтского. По семейному преданию, отец Философ их и сосватал. Иван был у смертного одра Иоанна Кронштадтского и закрыл глаза усопшему. Священник Иван Орнатский погиб в 1937 году в советском лагере, официально – «от сердечного приступа».

Философ Орнатский по окончании Санкт-Петербургской духовной академии обвенчался с девицей Еленой, дочерью иподиакона Исаакиевского собора и был рукоположен в священники храма при детском приюте принца Ольденбургского в Санкт-Петербурге. Приют позже превратился в мужское реальное училище, и отец Философ был в нём также и законоучителем. 

Сразу после рукоположения он стал членом Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви и позднее возглавлял его в течение двадцати шести лет. Почетным членом общества был сам Иоанн Кронштадский – духовный наставник и близкий друг отца Философа. 

Вскоре отец Философ был приглашен в комиссию по строительству церкви при Экспедиции заготовления Государственных бумаг (сегодня это называлось бы Гознаком); через год по просьбе служащих Экспедиции был назначен настоятелем этого храма. При его содействии открылось техническое училище, дававшее специальность по Экспедиции. Он стал его начальником и законоучителем. 

В 1893 году отец Философ был избран гласным Санкт-Петербургской городской Думы и нёс свои полномочия до 1917 года. 

Он принимал участие в устройстве ночлежных домов, сиротских приютов, богаделен; его стараниями в Петербурге и окрестностях было возведено 12 храмов, самый большой из них – храм Воскресения Христова у Варшавского вокзала. Он был организатором и первым директором бесплатной библиотеки-читальни имени Ломоносова, а также редактором таких столичных журналов как «Санкт-Петербургский духовный вестник», «Отдых христианина», «Православно-Русское слово». С его помощью было основано Православное эстонское братство. Имея огромную семью, жил он очень скромно. Его многочисленные общественные звания и обязанности средств к существованию не приносили. Через его руки проходили суммы денег огромные, а он давал частные уроки, чтобы прокормить 12 своих детей. 

 В 1898 году он был возведен в сан протоиерея, а в 1912 году был назначен настоятелем Казанского собора.

В январе 1918 года в Александро-Невской Лавре на его глазах был смертельно ранен протоиерей Пётр Скипетров. Батюшка при его отпевании произнёс проповедь, бесстрашно обличив большевиков. Выступая и ранее перед паствой с призывами к защите святынь своей земли, отец Философ после убийства отца Петра организовал защиту Александро-Невской Лавры, устроив к ней крестные ходы из всех храмов столицы. 
По сведениям Синодальной комиссии по канонизации святых, отец Философ вместе с сыновьями Николаем и Борисом был арестован 1 августа 1918 года, в день великомученика Пантелеймона, и расстрелян большевиками. 
Во время ареста он был совершенно невозмутим и спокоен. Прихожане собрались в многотысячную толпу и шли по Невскому проспекту на Гороховую в ЧК, требуя освободить своего пастыря. Делегацию верующих чекисты приняли, лицемерно обещая выполнить их требования. Но в ту же ночь батюшку перевезли в тюрьму города Кронштадта и затем расстреляли. 

В августе 2000 года на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви протоиерей Философ Орнатский с сыновьями Николаем и Борисом были причислены к лику святых священномучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания. 

Дочь Философа Орнатского Лидия, жена поручика Константина Николаевича Рюмина, приходится родной матерью профессору монреальского университета МакГилл Николаю Константиновичу Рюмину.

Рассказывает Николай Константинович: «Мама была третья из 12 детей деда. Дед был арестован большевиками у себя дома, ночью, вместе с двумя старшими сыновьями – Борис был артиллерийский офицер, а Николай – военный врач. По словам мамы, очевидцы рассказали, что в ту же ночь их отвезли на дамбу и там расстреляли, а тела сбросили в Финский залив. Говорили, что мой дедушка просил, чтобы его расстреляли последним, и он читал молитву для тех, кого расстреливали перед ним. Маме было в этот момент 25 лет. Она уже была замужем. Когда началась Гражданская война, папа, который был офицером, вступил в белую армию Деникина. В 1921 году, когда все кончалось, папа был в Крыму. Британское правительство присылало туда корабли и эвакуировало всех, кто хотел уехать. Папа знал, что если он останется, его расстреляют как офицера. Поэтому он сел на корабль, но никто не знал, куда их везут: одни говорили, что на Кипр, другие – в Константинополь, третьи – в Египет. Оказалось, что в Египет.

Родители Н.К. Рюмина, Константин и Лидия, 1915 год

Родители Н.К. Рюмина, Константин и Лидия, 1915 год

 

В Египте их посадили в лагерь, за колючую проволоку, где они ждали, пока для них найдут место. Папе повезло, ему удалось устроиться в британскую государственную компанию, занимавшуюся телеграфными станциями. У них была станция под Каиром – с одной стороны деревня, а с другой уже пустыня. В 1923 году к нему туда приехала мама. Это был период НЭПа, выезд из страны был облегчен. Первое время они жили в очень примитивных условиях, потому что там, где папа работал, все было рассчитано только на мужчин-холостяков. А когда приехала мама, их поселили в соседней деревне, в мазанке без крыши, пола не было вообще, кругом бегали ящерицы, которых мама страшно боялась. 
Они там прожили год, а потом компания начала нанимать семейных людей, построила для них жилье, и маме с папой дали небольшую квартиру, правда без туалета, но все-таки это было лучше. И через год родилась моя первая сестра Надя. Это был 1924 год. Еще через год родилась вторая сестра - Оля, а я родился в 1933 году. К тому времени станция разрослась, передавали уже телефонные разговоры. И все вместе мы там прожили до 1948 года. Папа и мама долго надеялись вернуться в Россию, мама продлевала свой советский паспорт, в общем, жили на чемоданах. Но когда начались все зверства тридцатых годов – а родственники в письмах намекали, что возвращаться нельзя, – то мама и папа смирились с тем, что больше они России не увидят. Особенно тосковал по России папа.

В 1948 году моя сестра Надя уехала в Канаду. Папин сослуживец уехал туда с семьей жить, и они пригласили на лето Надю. Там они убедили ее остаться, ведь в Египте у нее будущего не было. В 1950 году я закончил среднюю школу, и Надя предложила, чтобы я к ней приехал. А папа и мама приехали позже, как раз когда я заканчивал университет.

Коля с родителями и сестрами, 40-ые годы в Египте

Коля с родителями и сестрами, 40-ые годы в Египте

 

В Египте я учился в британской школе. В то время у англичан там была большая колония. Они построили для своих детей частную школу. Из нашей деревни автобус компании отвозил детей в английскую школу в город, а вечером забирал их обратно. Но пока учились Надя и Оля, у родителей просто не было средств, чтобы меня туда посылать. Поэтому я учился дома. Учеба была строго организованной: у меня было расписание, я все выполнял, а в конце дня папа возвращался с работы, и я должен был ему все ответить. Вообще, родители были строгие и меня не баловали. В 1942 году Надя и Оля закончили школу, и тогда туда поступил я, сразу в 4-ый класс. В школе я должен был обязательно изучать французский язык, а плюс к нему можно было взять латынь или арабский. И папа посоветовал мне взять латынь – классическое образование. Хотя по-арабски я говорил тогда неплохо, поскольку мы жили в арабской деревне.
В июне 1950 года я закончил школу, а в ноябре отправился в Канаду – сначала мне надо было поехать в Англию, так как в Египте не было канадского консульства. Я провел месяц в Лондоне, прошел все необходимые формальности, получил визу, и затем из Ливерпуля на корабле отправился в Сент-Джон в Нью Брансуике. На корабле я познакомился с двумя парнями, мы подружились. На море была качка, а вы знаете, что бывает с пассажирами на корабле в такое время. И вот у нас с парнями было такое соревнование: несмотря ни на что, не пропустить ни одного обеда. Так что иногда в столовой были только мы трое. С одним из них я потом потерял контакт, а с другим мы остались хорошими друзьями, и когда я учился в университете, его родители часто приглашали меня и кормили.

До отъезда в Канаду я выезжал из Египта только два раза, на Кипр. Мы были беспаспортные, то есть у нас были такие пропуска "laissez-passer" для путешествий. А вид на жительство был только у папы, с его фотографией, и там говорилось, что нам разрешено прожить в Египте один год, а потом надо было его продлевать. Папа часто говорил, что мы живем в Египте в качестве гостей короля Фарука. 

В Канаду я приехал как студент. Папин план был, что я стану агрономом. Но я был в этом очень не уверен. Первые два года я жил у сестры, работал. Она тоже работала лаборантом в университете. Мы жили в Торонто, а Надя живет там до сих пор. Тогда у меня был ветер в голове, я даже собирался стать диск-жокеем на радио. Но сестра и все друзья настаивали, чтобы я пошел учиться в университет.
 
Но когда я пришел в Торонтский университет, мне сказали, что для поступления мне не хватает двух предметов, кажется математики и химии, и придется вернуться в школу. К тому времени я уже 2 года работал, зарабатывал деньги и в школу возвращаться не собирался. И тогда кто-то обратил мое внимание на то, что в Монреале есть такой университет МакГилл, куда меня могут принять, поскольку у них пятилетняя программа обучения. Я им отправил телеграмму, в которой объяснил, где и как я изучал такие-то предметы с такими-то оценками. И получил от них ответ, что они берут меня на первый курс факультета, готовившего инженеров-электротехников.
 
Так я начал учиться в Монреале, в университете МакГилл, и проучился там 5 лет. Помню, что в те годы мать моего знакомого Владимира Сливицкого организовывала литературные вечера, на которые приглашались интересные люди. Помнится встреча с профессором Арсеньевым и вечер о Гумилеве, где каждый член этого кружка должен был читать какое-то из его стихотворений, и я тоже что-то читал. 

С Лидией Юлиановной, моей будущей женой, я познакомился в университете благодаря одному моему однокурснику. Он был друг детства Лиды. А у меня тогда совсем не было знакомых девушек. И вот однажды мы собирались куда-то пойти, и он решил найти мне партнершу на вечер. Он попросил Лиду сделать ему одолжение и познакомил нас. Это был второй курс университета, а в конце 4-го курса мы поженились. У меня тогда денег совсем не было. Родители не могли помочь, они были в Египте и не имели достаточно средств. У Нади была маленькая зарплата. В первый год учебы я фактически голодал. Правда, на следующий год я получил хорошую по тем временам летнюю работу. Дело в том, что в Торонто я работал в компании телеграфной связи. Мой шеф, который все время советовал мне идти учиться, устроил мне увольнение временное, на учебу, так что я продолжал там числиться. И после 1-го курса я трудился три лета подряд в инженерном отделе - нас посылали проверять старые телеграфные линии. Работа скучная, но хорошо оплачиваемая, и мы были все время на свежем воздухе. Я работал на севере Квебека. Там, кстати, я увидел первых в моей жизни индейцев и был разочарован – на их каноэ были моторы, и все они были в джинсах и без перьев. 
Итак, мы с Лидой поженились и поселились у ее родителей. Они очень тепло ко мне относились и помогали материально. Теща делала для меня огромные «стейки», откармливала». 

 

Свадьба Лидии и Николая, 2 июня 1956 года


Свадьба Лидии и Николая, 2 июня 1956 года

 

Жена Рюмина, Лидия Юлиановна, с улыбкой вспоминает: «Он им очень нравился, особенно маме. А когда еще при знакомстве я сказала папе, что он студент, папа спросил: "А ты сможешь ему помогать?". "Почему нет?" – сказала я. И пошла работать секретаршей в железнодорожную компанию». 

Ей пришлось довольно долго работать, потому что Николай закончил университет в 1957 году, 2 года проработал в компании Canadian Marconi, а потом продолжил учебу в магистратуре, и закончил ее в 1961 году. В 1962 году родился сын Николай. Молодой отец работал в университете, в лаборатории на той же кафедре, где получил инженерный диплом. «В 1964 году я посоветовался с одним профессором, – вспоминает Николай Константинович, – и он сказал, что я бы мог за год сделать докторскую диссертацию. И тогда я оставил работу и поступил в докторат. Небольшую стипендию мне платила компания Northern Telecom, но стипендия была очень маленькой, а у нас уже было двое детей. Мы жили в дуплексе, который принадлежал родителям Лиды, на втором этаже. А родители – на первом, и они нам помогали. Так что мне очень повезло. 

В 1965 году я закончил диссертацию и начал работать в большой американской фирме RCA. Это никак не было связано с темой моей диссертации. Тем не менее, мною были довольны, поскольку у меня были хорошие знания в области электроники. Во всяком случае, я стал зарабатывать гораздо больше, чем в те времена, когда был аспирантом. Помню, моя первая зарплата была 12 тысяч долларов в год. Однажды, когда аспиранты собрались на вечеринку, там оказался один бывший профессор университета, основавший свою компанию в области микроэлектроники. И он нам сказал: "Когда вы начнете зарабатывать 15 тысяч долларов в год, все ваши проблемы кончатся". То есть моя тогдашняя зарплата представляла очень приличные по тем временам деньги.

Когда я закончил работу над диссертацией, отец Лиды предложил помочь нам купить дом с условием, чтобы он был недалеко от того места, где они жили. И мы купили дом, в котором живем и по сей день. А они продолжали жить в районе Park Extension. В те времена там в основном жили европейцы: греки, поляки, белорусы... Семья Лидии приехала в Канаду из Белоруссии, которая тогда была в составе Польши. Отец был из очень большой крестьянской семьи, и поделить семейный клочок земли на всех сыновей было невозможно. 
Лидия Юлиановна вспоминает: 
«В 1928 году мой отец отправился на работу в Америку. Но в тот момент американцы приостановили иммиграцию, и он попал в Канаду. В кармане у него было 15 центов. Это были времена депрессии, он брался за любую тяжелую работу, кочевал по Канаде. А потом устроился на сталелитейный завод в Монреале, где фактически испортил себе легкие. И, в конце концов, врачи сказали, что если он будет продолжать там работать, то долго не протянет. И он пошел работать садовником. А мама с самого начала работала швеей на фабрике. Родители не были до свадьбы знакомы друг с другом. Знакомы были их отцы. Мой папа написал отцу моей мамы и попросил выслать ему фото одной из его дочерей. Тот выслал фото моей мамы.

И Юлию отправили в Канаду. Юлиан ее, конечно, там встречал. Когда она прибыла в Галифакс, власти сказали, что она должна сразу же выйти замуж – иначе ее вышлют обратно. Они сразу поженились в Галифаксе, в Армии спасения. Но в Белоруссии пошли слухи, что Юлиан не женился на Юлии. И им пришлось найти какого-то фотографа, который дал напрокат белое платье, искусственные цветы, костюм Юлиану, сфотографировал их, и они послали эту фотографию в Белоруссию. Все успокоились. Жизнь их после свадьбы была очень тяжелая. Жили несколько семей в одной комнате, потому что просто не было средств. Это были времена ужасной безработицы. Отец стоял в очередях за продуктами, которые раздавали неимущим. Работали очень тяжело. Отец говорил, что это очень хорошая страна, но здесь надо работать на износ. Так и было. Он вставал в 4 утра, а возвращался с завода домой в 7 вечера. Но в результате они смогли обеспечить себя и даже помогать нам. Мой папа был очень недоволен, что я не пошла учиться в университет, этого он мне не простил».

Отец Лидии закончил всего 2 класса школы, но умел писать и очень любил читать, он прочитал всю русскую библиотеку в МакГилл. Зять Николай таскал ему каждые две недели по три-четыре книги, весьма сомневаясь, что папа все читает. Но когда отца распросили о прочитанном, тот все рассказал. 

Николай проработал в лаборатории компании RCA 2 года. Лаборатория финансировала себя сама и работала на основе контрактов. "Мой шеф сказал: «Садись и пиши предложение, чтобы тебе дали деньги на какое-то исследование», – вспоминает Николай Константинович, – И вот этим я занимался два года. Было нелегко. А в это время наша кафедра в университете быстро разрасталась, старые профессора уходили на пенсию, кафедра нанимала много молодых ученых. Кроме того, раньше они наукой не занимались, а теперь была новая ориентация на научные исследования. И я пошел работать в МакГилл – вел исследования и преподавал. Кафедра готовила инженеров-электротехников и компьютерщиков. 
 Я проработал там 36 лет. Система во многом была похожа на сегодняшнюю: например, нам полагались оплачиваемые отпуска, официально месяц. Но если работа была выполнена, можно было взять и больше. Были у меня и "sabbatical" (оплачиваемые годичные отпуска), два раза. Но первый раз я взял только полгода, чтобы поработать в Оттаве в компании Northern Telecom, которая потом дала мне небольшое пособие. В 1988 году меня назначили заведующим кафедры на 5 лет, а когда предложили остаться еще на 5 лет, я поставил условие, что мне дадут "sabbatical", и проработал весь этот отпуск с одним коллегой над научными исследованиями в Монреальском универстите – UDM.
Закончил я работать в МакГилле в 2002 году, уйдя на пенсию, но еще несколько лет читал один курс аспирантам. Окончательно я расстался с университетом в 2007 году. 

У нас с Лидой двое детей – Анна и Николай. Сын по образованию юрист, у него своя фирма по поиску юристов для различных компаний. Компания называется "Rumin Research". В 1992 году от американской фирмы "Бейкер и Маккензи" он поехал работать юристом в Санкт-Петербург и пробыл там до 1998 года. Эту работу он получил во многом благодаря тому, что говорит по-русски. 

Дети Н.К. Рюмина, Николай и Анна


Дети Н.К. Рюмина, Николай и Анна

 

Жена сына – русская американка. Они живут в Соединенных Штатах, в Принстоне. Их дочь Катя говорит по-русски. Она еще учится в школе. 

Наша дочь, Анна, защитила докторскую диссертацию в области педагогики. Муж, англо-канадец, тоже педагог. Одно время они жили в Швейцарии, где ее мужу предложили работать директором частной канадской школы, состоящей из одного выпускного класса. Выпускники получают там канадский диплом. Школа недешевая, но она дает возможность ученикам получать знания и путешествовать по Европе, поскольку почти каждый уик-энд они куда-то выезжают. В результате Аня с мужем провела в Швейцарии 7 лет, она преподавала там английский язык. Но для Канады это считается пробелом в профессиональной биографии. Так что, когда она вернулась в Канаду, ей сказали, что у нее нет канадского профессионального опыта, и ей надо добрать в университете несколько курсов, чтобы получить работу по специальности. Сейчас она работает преподавателем плюс преподает онлайн. Кроме того, по контракту с Министерством ветеранов, пишет мемуары для ветеранов, которые живут в одном специализированном доме в Оттаве. Муж Ани работает директором школы. У них двое детей – Эдуард и Тамара. Тамара учится в МакГилле на факультете Аrts и живет с нами. Эдуард в этом году заканчивает школу. Родился он в один день с дедом, 2 апреля. 

Мой отец умер в возрасте 80 лет, а маме, когда она скончалась, было 94. Все это время они жили в Канаде, в Торонто с Надей. В Монреаль они так и не переехали. Родители Лиды похоронены здесь, в Монреале.

Благодаря нашему дедушке Философу Орнатскому мы нашли в России наших родственников. В течение многих лет Зарубежная церковь выпускала журнал для духовенства "Христианский Пастырь". Как-то экземпляр этого журнала попал в Россию и оказался в руках настоятеля храма в Череповце. А этот настоятель был духовным отцом младшей дочери моего расстрелянного дяди Николая. И, прочитав в этом выпуске, что в Торонто живет дочь Философа Орнатского Лидия и т.д., он связался со священником в Торонто и сообщил, что в Череповце живут две дочери старшего брата моей мамы – Ирина и Елена. Священник оповестил Надю, и так выяснилось, что у нас есть родня в Череповце и в Петербурге. И мы поехали туда – сперва Надя, а потом мы все вместе. Это было очень трогательно». 

Что можно добавить к этой биографии? Только то, что этот сдержанный и чрезвычайно скромный человек не сообщил в своем интервью и не отразил даже в своей книге, написанной прежде всего для собственных детей и внуков.
Как сообщает McGill Reporter от 22 мая 2003 года, «Николай Константинович Рюмин, профессор университета МакГилл, заведующий кафедрой электротехники, разработал в свое время систему цифрового тестирования, которая произвела революцию в преподавании электроники, и ею широко пользовались многие учреждения Северной Америки. В 2001 году Н.К.Рюмину было присуждено звание заслуженного профессора». 

Но от студентов университета МакГилл он получил наивысшую награду, какую только может заслужить преподаватель: грамоту "Лучший профессор". 

Внуки Эдуард, Катя и Тамара, 2012 год.

Внуки Эдуард, Катя и Тамара, 2012 год

hotel terrasse royal

Leonidas CDN

Galaktyka TV

Елена Шапа - Elena Shapa, real estate, Montreal

Alumcomplete. Центр ремонта и дизайна