Наша Газета Монреаль №804, октябрь 2017. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №64. Ostrov Montreal magazine #64. Октябрь October 2017

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

EPICURE скидки

Матушка Нила: «Я очень счастлива, я очень, очень счастлива»

Матушка Нила: «Я очень счастлива, я очень, очень счастлива»
19 апреля этого года в Роудоне скончалась монахиня матушка Нила (Ирина Майкапар) бывшая смотрительница роудонского русского кладбища. Немало нашлось людей, кто заплакал по ней в этот день. Даже из тех, кто столкнулся с ней единственный раз в жизни.

Для кого-то единственная встреча с ней была незабываемым толчком к новому взгляду на жизнь, на ее ценности, на само отношение к ней. Матушка Нила ломала все привычные представления о ментальности монашки, об образе жизни человека, ушедшего от мира ради непрерывного служения богу. Необычайно открытый человек, она радовалась встречам с новыми людьми, и люди стремились к общению с ней настолько, что за несколько месяцев до смерти она попросила многочисленных знакомых дать ей время и возможность побыть одной: « Я готовлюсь». Какой-то необычный свет исходил от этой невероятно оптимистичной, полной юмора и удивительного дружелюбия женщины. Матушка Нила умерла в преклонном возрасте, но поверить, что ей за месяц до смерти исполнилось девяносто лет, было невозможно. «Мне без двух минут девяносто», – говорила она в свои восемьдесят восемь лет при нашей последней встрече. Как быстро они пронеслись, эти две минуты, сказала я в день ее кончины и горько заплакала.

Мне пришлось дважды брать интервью у матушки Нилы. Первый раз в 1997 году для «Радио Канада» о Роудонском кладбище, где она работала смотрителем и жила в маленьком скиту при этом кладбище, и второй раз в конце 2015 года у нее дома в Роудоне. Когда меня познакомили с ней, я увидела женщину в монашеском одеянии, с простым, открытым, приветливым, очень русским лицом. 

Я уже знала, что эта обаятельная женщина была когда-то монреальской жительницей Ириной Майкапар, в девичестве Лебедевой, медицинским техником в детском госпитале Сен-Жюстин, женой достойного человека и матерью двух сыновей. Что ее муж, бухгалтер на керамической фабрике в г. Квебеке, был родным племянником замечательного детского композитора Майкапара, кстати крымского караима по происхождению, чьи очаровательные пьески играл каждый русский ребенок, учившийся на родине в музыкальной школе. Что ее покойный отец и ее родной брат в разное время работали на Радио Канада. 

Матушка Нила с автором

Матушка Нила с автором

 

 

Когда я посетила ее в первый раз, меня поразили книги на полке. Среди них были труды великих философов, в том числе индийских, таких как Рамакришна и Вивекананда. Православная монахиня и индийская философия? Беседа с этой необыкновенной женщиной захватила меня. Мне пришлось ещё встречаться с ней. И каждый раз она производила на меня все более сильное впечатление. 

В последний раз со мной была преподавательница из моей школы, в силу своей специализации весьма далёкая и от экзотических философий, и от вопросов теологии, но впечатление, произведенное на нее матушкой Нилой, тоже было потрясающим. 

Со временем я узнала, что ее необычайная эрудиция и широта взглядов шли из родительской семьи. А главное, над этой такой простой с виду женщиной незримо витал опыт иных состояний души и сознания, который присутствовал в ее жизни, о котором она не любила распространяться, но имеющий уши да услышит, а имеющий сердце почувствует. 

Совсем о простых вещах говорила в последний раз матушка Нила, но я хочу привести отрывки из этой многочасовой беседы в надежде, что это будет кому-то очень интересно.

 

ОБ ОСОБЫХ СПОСОБНОСТЯХ И ВОЗМОЖНОСТЯХ ЧЕЛОВЕКА
Говорят, человек когда-то, как многие животные, не видел красок. И постепенно появлялись люди, которые различали цвета, и их считали какими-то странными. Но постепенно это свойство вошло в человеческий род. И сегодня многое говорит о том, что какое-то новое, духовное, какое-то космическое восприятие мира уже идёт, оно в человечестве уже назревает. Это, прежде всего, какие-то отдельные люди, которые пытаются рассказать о том, что кроме того, что мы можем увидеть и понаблюдать, есть что-то другое, что-то гораздо большее, чем наша действительность. 

Это восприятие рано или поздно станет достоянием всех. Я не говорю, что это произойдёт в течение одного столетия, нашего с вами века. Но мы видим, что происходит поиск какой-то истины, истины в кавычках, поскольку я не знаю, что это такое, но так говорят – «истина». Поиски этой истины развиваются, и, может быть через 50000 лет, мы дойдем до того, что все люди будут воспринимать мир иначе. Они будут воспринимать его как живое существо, потому что, мне кажется, у мира есть душа, и мы все, все, все объединены под этой одной душой. Это немножко и Владимир Соловьёв, это наши русские мыслители, старавшиеся нам об этом поведать. И рано или поздно, мы уйдем от того безобразия, которое развели в мире. Так жить нельзя. То, что творится в смысле прогресса, я называю Антихрист. Он нас кружит кругами, этот Антихрист, и заманивает в болото. Подумайте, ведь даже обычный автомобильный навигатор заставляет человека рассчитывать на кого-то другого, а не на свою собственную голову. Вот нам говорят повернуть направо – значит направо и всё. И никуда больше. Самому думать не надо. 

Но ведь эволюция – она же не останавливается. Ведь происходит всё время какое-то развитие, и через какой-то долгий, долгий срок человечество, возможно, уже будет смотреть на нас из своего будущего, как на обезьян в зоологическом саду, и будет показывать в музеях наши кости наподобие скелетов динозавров. Потому что мы явно не дотягиваем до того, что видят некоторые люди и что они знают, с чем они соприкасаются. Возьмите святых, про которых столько написано. Ну, мы можем сказать, что половина – придуманное. Но ведь другая-то половина верная: люди святые имели какие-то необычные свойства – исцелять или знать будущее, или знать прошлое. С таким человеком я встречалась, между прочим. Такие святые были. Значит, они как бы в процессе своего искания Бога дошли до какой-то ступени, которая им открылась, им была дана.

 

О МАГИИ
Но совсем другое дело, когда тебе говорят: «Если ты будешь вот так-то дышать, и будешь кушать такую-то траву, и с тобой будет то-то и то-то, вот тогда ты сможешь делать необыкновенные вещи». Мне приходилось с этим дело иметь в моей же семье. Я тогда ещё была молодая, но была категорически против каких-то особых упражнений и каких-то дел, которые приводили к тому, что человек мог положить руку на вашу голову, и ваша мигрень пропадала. Этого не надо делать. Если человек дорос до чего-то – это ему может быть дано, но вламываться туда не следует. 

Возьмите, например, такую вещь, как экзорцизм. Я верю в то, что это совершенно реально, что есть люди, в которых как бы живет какая-то чужая сущность, чужая личность, чужой дух. Это всё существует, и надо быть с этим очень осторожным, и не надо с этим играть. И здесь помощь может придти только со стороны святого человека. Но магия... Магия – это желание человека вломиться в область, которая для него закрыта. В область, которая существует, она есть. Но хорошо ли какими-то искусственными способами влезть туда, до чего ты еще не дорос?

 

О СОБСТВЕННЫХ ВНУТРЕННИХ СИЛАХ 
Когда-то очень-очень давно со мной случилась в один прекрасный день одна странная вещь. Я пришла с кем-то в церковь Петра и Павла на Масленицу, на блины. И там как раз продавали билеты на лотерею. И вот я увидела такую замечательную куклу, одетую в кокошник и роскошное платье. И я говорю моему спутнику: «Вот знаешь, Серёжа, я выиграю эту куклу. Купи билет! « И я ее выиграла. А потом разыгрывали еще какой-то приз. И я опять попросила купить билет, потому что знала, что выиграю. И опять выиграла…

В нас действительно есть внутренние силы, добрые или злые. Наши мысли или желания – они бесспорно имеют какую-то субстанцию. Они что-то делают в мире, и мы это чувствуем в людях иногда. Пришёл человек, и как будто солнышко взошло. Как будто ничего особенного не сказал, не сделал, а вот приятно на душе.

А другой придет – и даже не придет, а ты на улице его встретишь – и такое неприятное чувство испытаешь… Я думаю, что волны нашего мозга что-то могут делать. Могут приблизить болезнь, например.

Однажды я в компании двух женщин-медиков поехала поработать в Южную Америку, в Перу. Среди нас была такая Мэри, сестра милосердия, мы вместе работали в больнице, и она страшно боялась заразы. Она не выдержала там. У нас был контракт на два года, но она через два месяца уехала. Она была к тому времени полна местных паразитов. При этом она кипятила воду, чтобы зубы чистить, и тому подобное. Она этой заразы боялась ужасно. А я сидела за микроскопом, курила как труба, эти самые стеклышки с этими самыми паразитами и прочими разнообразными штуками разглядывала и исследовала, и ничего! Вернулась через 2 года, меня послали на обследование в ветеранский госпиталь. Оказалось, что ничего такого во мне нет. Мне говорят: «Вы два года были на Амазонке, этого не может быть. Наверное, анализ неправильно показал, нужно повторить». Повторили – ничего, всё чисто. Просто я не боялась ничего.

Знаете, эта сила, она в нас есть, и мы можем негативным отношением к людям, к жизни, к вещам, к политике, мы можем отравить кого-то или что-то. И наоборот, если мы с открытой душой подходим к людям, мы можем им столько пользы принести, что-то хорошее в них как бы вложить. У нас огромная сила. Я думаю, что потенциал человеческий колоссален. Он гораздо больше того, что мы можем обычно дать людям. 

 

О ДРУГИХ РЕЛИГИЯХ И ВЕРОВАНИЯХ
Мне пришлось когда-то в молодости интересоваться индуистской философией. Интересоваться до полного безумия. Я просто жила этим, потому что то, что я искала в жизни, я в то время найти не могла. И там я нашла то, что отпечаталось на мне на весь остаток моей жизни. Но дело в том, что за очень ценными мыслями, которые индуистская философия может дать, стоит именно индийская культура.

Потому что всегда даже очень личные религиозные переживания неразрывно связаны с определенной культурой. Они связаны с тем, с чем мы родились, как были воспитаны, в каком климате жили – всё это играет свою роль.

Да, это что-то очень ценное для меня – индуистская философия, и даже некоторые индуистские святые, которых я чрезвычайно уважаю, очень много говорят такого, что открывает мир для нас более широко, но они связаны со своей культурой, со своей историей, поэтому нельзя все принимать. Вообще не нужно все подряд принимать со стороны.

Вы знаете, у каждого свой путь. Вот в Евангелии сказано о том, что широк путь, ведущий к погибели, и узок путь, который ведет совсем в другую область – так вот я думаю, что этот путь настолько узок, что по нему может пройти только один человек, и этот путь у каждого свой. Один идёт так, другой по-иному. Главное, найти свой. Лишь бы только быть правдивым перед самим собой, перед людьми и перед Богом. Быть действительно правдивым. А куда там нам разбирать, кто истинный, кто не истинный верующий... 

 

О СМЕРТИ
Когда мама моя умерла, мне было  абсолютно ясно, без всякого сомнения, что ничто несовершенное не может перейти эту границу смерти, что только любовь, одна только любовь живет вечно, только та часть человека, которая способна на любовь, сочувствие, она умереть не может. И когда мама умерла, она умерла внезапно, это был большой шок, но у нас с папой было такое ощущение – как будто весь воздух говорил: «Христос воскрес!». Это было удивительное событие – смерть моей мамы.

Но на самом деле то, что происходит с человеком, когда он умирает, кончает свой жизненный путь – а я видела много смертей на моих руках – так вот то, что происходит в этот момент с человеком – это не то, что как нам кажется, все прекрасно знают. Это совершенно разные вещи. Я видела очень страшную смерть, и я видела смерть, как праздник, как волшебство. Так, например, умерла одна русская сотрудница Радио Канада. И ничто абсолютно не предвещало, что ее смерть будет абсолютно поворотным пунктом в жизни не только моей, но и нескольких других людей. Так что я думаю, что это всё тайна, в которую мы силой проникать не должны. И если мы что-то видим нашим внутренним взором – хорошо. А если не видим – что ж поделаешь!

Я думаю, что люди оставляют нам подарок, когда уходят из жизни. Мы часто не получаем этого подарка, потому что думаем в основном о себе: «Как же я без моего папы или без мамы, как же я буду теперь без них жить?» Всё какое-то вот своё. Но если некоторым усилием воли сказать себе: «Ладно, об этом я подумаю потом, завтра, через неделю. Но сейчас я сопровождаю этого человека в его неизвестный путь. Он всю жизнь знал, что наступит этот момент. И вот он наступил, надо быть с этим человеком и забыть о себе и своей скорби». Когда это случилось со мной, и вот мне больно, что мама ушла так вдруг, в 60 лет, совсем не старая, ну и что я и моё горе? Это надо сейчас забыть. Ради нее.
Вот тогда мы получаем подарок. Я получила много подарков, много людей умирало у меня на руках. После отхода души это уже не он или она, даже и не похожи на себя. А вот то, что вокруг, то, что в воздухе, вот главное. И когда умирали некоторые люди, это было потрясающе – это было вокруг. Но  это –тайна, к которой мы прикасаемся. Кто я, чтобы на самом деле глазами это видеть? 

Я думаю, что несовершенство наше переживает этот момент. А переживет его только любовь, только то, что как-то освящено: сострадание, доброта, соучастие – те свойства в человеке, которые, в конечном результате, можно назвать любовью. Это всё не отдельные вещи, они все связаны с любовью, они и есть любовь.

 

О СВОЕЙ ЖИЗНИ
Мои папа и мама были русскими эмигрантами самой первой волны. Они были очень образованные и культурные люди. Мой отец учился в Александровском лицее, прежде Царскосельском, том самом, знаменитом, в котором учился Пушкин, где готовили дипломатов, а мама – в Смольном институте. Они были оба петербуржцы. Мама, правда, только отчасти, потому что родилась она в Польше, где в то время служил ее отец, генерал царской армии. Сам он был русский. 

Наша семья была очень дружной. В том смысле, что я никогда не помнила ни одного конфликта между папой и мамой. Всегда была какая-то гармония, всегда чувствовалась любовь. Они были очень разные – папа и мама. Папа был совершенно особенный человек, таких уж больше не делают:

разносторонний, увлекающийся порой самыми невероятными вещами. Например, уже в Канаде он по воле случая оказался, в Ордене розенкрейцеров. А мама была его совестью. Так что они очень хорошо ладили. 

Ирина с родителями

Ирина с родителями

 

Когда началась революция, папа еще не закончил лицей. Ему пришлось прятаться в доме нашей мамы. Тогда они неожиданно для всех и поженились. Брат родился, когда отцу не было и девятнадцати лет. Я была младшая в семье. Мне казалось, я была лишней. По крайней мере, я это так воспринимала. Скорее всего, это не имело ничего общего с реальностью. Все дело в том, что у меня был брат старше меня на семь лет. И мама уже выросла из времени пелёнок, молочных бутылочек и всего прочего, когда я случайно оказалась по дороге. Это была большая неприятность для нее. Ну и потом у них уже был ребёнок, и это был необыкновенный, удивительный, страшно способный и очень хороший ребёнок, у него была масса достоинств. А у меня... Даже к чтению поначалу у меня способностей не было, это потом я стала читать запоем. Мне казалось тогда на фоне моего замечательного брата, что родители считали меня каким-то немного отсталым ребёнком. 

Вот это была моя колыбель, мое детство, которое я не могу назвать безоблачным, и из которого я рано, очень рано вышла замуж за человека, который был много-много старше меня. Кирилл Майкапар был другом моего отца. Это был сумасшедший брак... Потому что это была война, это были особые обстоятельства. Было очень трудно. Родители в свое время эмигрировали в Латвию. Я родилась в Риге. Я росла там. 

В Прибалтике отец работал иностранным корреспондентом в нефтяной компании Шелл. Войну нам пришлось провести в гитлеровской Германии. Это тоже было связано с очень большими переживаниями. 

Ирина

Ирина Майкапар в молодости

 

 

Сюда мы приехали в 1951 году. В Монреале отец начал с того, что работал в русской редакции на Радио Канада, но потом мы переехали в город Квебек. Там была керамическая фабрика. Мой муж там работал бухгалтером, а папа принимал заказчиков и показывал товары и всё объяснял, поскольку он говорил на многих языках. И там он работал до самой смерти, он умер в 60 лет.

Оба моих родителя умерли от сердца, мама чуть раньше отца. И мой брат умер в 66 лет от инфаркта, и у меня было 3 инфаркта, А я всё ещё жива. 

Мне трудно вспоминать первые 50 лет моей жизни. Они были очень нелегкими. Когда мне было 33 года, умер мой муж. У меня на руках осталось двое детей и бабушка. У меня не было никакой профессии. Но я никогда не боялась ничего. После смерти мужа я пошла учиться и получила специальность медицинского техника. Я работала в детском госпитале Сен-Жюстин и работу свою очень любила.

Когда дети выросли, я могла себе позволить путешествия, и в начале 80-х я собралась в Индию. Но судьба распорядилась иначе. Я поехала в паломничество, побывала в Англии и Франции, а по возвращении написала письмо с благодарностью за прием в один французский православный монастырь. В ответ меня позвали посетить их еще раз. Завязалась переписка, и я уехала во Францию и пробыла в монастыре в Бюсси в общей сложности пять лет. Из них два года я жила в скиту у старца, которого звали отец Иов, остальное время - в Покровском женском монастыре в Бюсси. 

Интересная история у этого монастыря. В 1946 году известный адвокат Ельяшевич, исполняя предсмертное желание своей жены, пожертвовал имение «Вишнёвый сад», расположенное в селении Бюсси-ан-От в Бургундии для монашеской общины. В обители была устроена маленькая церковь, а в 2003 году был построен Преображенский храм. С 2005 года в монастыре хранятся мощи святого Алексия Южинского. 

Многолетним духовником обители был архимандрит Иов (Никитин), настоятель скита Всех святых в земле Российской просиявших. Отец Иов жил в скиту, в лесу около местечка Мурмелон-ле-Гран, известного своим русским кладбищем, принадлежавшим Общевоинскому союзу. В Первую мировую войну Франция позвала на помощь из России русских воинов. Там они погибли и были похоронены.

Скит был рядом с этим местом. Это был старый барак, оставшийся с военного времени. Отец Иов, будучи духовным отцом в монастыре Бюсси, когда серьезно заболел, был привезен в монастырь. Когда ему стало лучше, он вернулся в скит. Но две монахини, провожавшие его туда после болезни, вернувшись, подняли вопрос о том, как он там будет жить: там надо печку топить, дрова колоть, как же он, такой старый и ещё очень слабый, всё это сможет. Я говорю: «А меня пошлите». И меня послали к нему, и я провела с ним два года, и он умер вот на этой руке у меня. После того, как он умер, я вернулась в монастырь. И была там до 1989 года. 

Когда отец Иов был очень болен, к нему приехал его друг, отец Григорий Папазьян из Британской Колумбии. После этого он приехал к отцу Иову во второй раз уже за тем, чтобы совершить вместе с ним мой монашеский постриг. 

Я вернулась в монастырь уже монахиней. Там прежняя игуменья уже умерла, и пришла другая, которую я так полюбила, что чаще вспоминаю, чем даже свою мать. Я была уверена, что проживу в монастыре до конца жизни. Но меня неожиданно вынесло из монастыря в два дня. Я заболела – камень в почке. Мне сделали операцию во Франции, и после неё я вернулась долечиваться в Монреаль. В Монреале мне уже негде было жить – перед отъездом из Канады я продала дом и все, что имела. 

Меня приютила Лёля, Елена Георгиевна Кошиц-Лебедева, в то время директор русского радио. И я жила у неё, и моя любовь к ней по сей день только возрастает. Потом меня позвала в Роудон моя подруга Мила Кручинина и оставила у себя. Она устроила мне встречу с владыкой Сильвестром, и он дал мне работу на русском кладбище в качестве смотрителя и место в скиту. 

И я прожила там 10 прекрасных лет. И вот мне 88 лет. Я очень довольна своей жизнью. Я здесь как рыба в аквариуме – здесь большое окно, в которое я гляжу на Божий мир, у меня ничего не болит, и я очень счастлива, я очень, очень счастлива. Мне очень хорошо, тепло и радостно. О такой старости я не могла и мечтать. 

Здесь у меня на стене висела бумажка, я сделала фотокопию и подарила ее знакомой москвичке: 
«Не заботься о завтрашнем дне».

Роудонское православное кладбище

hotel terrasse royal

MAYA SALON BEAUTY

На струнах дождя Романтическая комедия

цирк Поповича юбилейный тур

ГЕРГИЕВ МАРИИНСИЙ МАЦУЕВ

Елена Шапа

GALAKTIKA TV