Наша Газета Монреаль №807, ноябрь 2017. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №65. Ostrov Montreal magazine. November Ноябрь 2017

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

EPICURE скидки

Трагедия февраля семнадцатого года (часть 3, окончание)

Трагедия февраля семнадцатого года (часть 3, окончание)
«Кругом измена и трусость, и обман».

Революция застала императора Николая II в Ставке. 
Дальнейшие события достаточно известны, чтобы останавливаться на них подробно. Сначала начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Михаил Васильевич Алексеев собирает войска под командованием генерал-адъютанта Николая Иудовича Иванова для подавления мятежа. Император оставляет Ставку и направляется в Царское село. В тот же день из Могилева в Петроград отправляется первый эшелон Георгиевского батальона и рота Собственного Его Императорского Величества полка. В течение всего дня 28 февраля генерал Алексеев направлял главнокомандующим фронтами указания о выделении дополнительных войск. Было приказано отправить в распоряжение генерал-адъютанта Иванова два кавалерийских и два пехотных полка, усиленных пулемётной командой. Командующему Юго-Западным фронтом было приказано подготовить к отправке в распоряжение генерала Иванова лейб-гвардии Преображенский полк и два гвардейских стрелковых полка из состава Особой армии — а также, если потребуют обстоятельства, одну из гвардейских кавалерийских дивизий.

Однако, как пишет историк русского зарубежья, профессор Оксфордского университета Георгий Михайлович Катков, уже к вечеру 28 февраля Алексеев перестает быть послушным исполнителем воли царя и берет на себя роль посредника между монархом и мятежным Временным комитетом Государственной Думы. Возможно, он был введен в заблуждение председателем Думы Михаилом Владимировичем Родзянко, который убеждал его, что Петроград находится под полным контролем Думы. 

В ночь на 1 марта Алексеев посылает генералу Иванову телеграмму с копией командующим фронтами, в которой он пишет, что события в Петрограде успокоились, что войска, «примкнув к Временному правительству в полном составе, приводятся в порядок». В своей телеграмме он намекает на желательность переговоров, которые приведут к умиротворению, «дабы избежать позорной междоусобицы, столь желанной нашему врагу». Таким образом телеграмма, по словам Каткова, явно предваряла признание нового правительства со стороны высшего генералитета, а Алексеевым явно руководило впечатление, что Родзянко держит Петроград в руках, что ему удалось сдержать революционный напор, а поэтому следует всячески укреплять его позицию. Эту точку зрения влияния Родзянко на Алексеева разделяет и историк Г.З. Иоффе. По его мнению, Алексеев пришел к выводу, что лучше решить дело миром. Позднее в Новочеркасске Алексеев с сожалением говорил, что он никогда бы не поддержал Родзянко и Думу, если бы знал, чем все это кончится. 

Тем временем в Петрограде шла демонстрация повсеместной измены. Великий князь Владимир Кириллович, надев красный бант, привел к Таврическому дворцу Гвардейский флотский экипаж. Туда же явились с поддержкой Госдумы дислоцированная в Петрограде одна из сотен Собственного Его Императорского Величества Конвоя, а также один из жандармских эскадронов, казачий полк, представители Собственного Его Величества железнодорожного полка, убившие до этого своих офицеров, и группа императорской дворцовой полиции. 

Великий князь Кирилл Владимирович.

Великий князь Кирилл Владимирович

 

Французский посол в Петрограде Морис Палеолог в своих воспоминаниях пишет, что когда он увидел старое полковое знамя, покрытое иконами, в окружении красных знамен, то возмутился и вспомнил о честных швейцарцах, которые были перебиты на ступенях Тюильрийского дворца 10 августа 1792 года. Между тем Людовик XVI не был их национальным государем, и, приветствуя его, они не называли его «царем-батюшкой». 

Это был всеобщий российский позор даже для французского посла. Все это сопровождалось убийством офицеров и жандармов на улицах города. Во время февральских событий в Петрограде погибло около 2 тысяч человек.

 

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ
Когда императорский поезд около семи часов вечера 1-го марта прибыл в Псков, вместо ожидавшегося почётного караула на платформе императора встретили лишь губернатор и несколько чиновников. Главнокомандующий Северным фронтом генерал Н. В. Рузский прибыл на вокзал лишь через несколько минут. 

Это было не только нарушение протокола, но и знак того, что отношение к царю изменилось. На переговорах Рузский жестко уговаривает царя даровать Думе ответственное министерство во главе с Родзянко. 2 марта в час ночи за подписью Николая II генералу Иванову отправлена телеграмма: «Надеюсь, прибыли благополучно. Прошу до моего приезда и доклада мне никаких мер не предпринимать». Тогда же генерал Рузский приказывает остановить продвижение выделенных им войск к Петрограду и возвратить их на фронт, и телеграфирует в Ставку об отозвании войск, посланных с Западного фронта. Вооружённое подавление мятежа в столице не состоялось. Позднее Николай II в общении с близкими жаловался на грубость и давление со стороны генерала Рузского, принудившего его изменить своим нравственным и религиозным убеждениям и согласиться на уступки, которых он не собирался делать. Царь тогда согласился на ответственное министерство во главе с Родзянко.

Генерал Михаил Васильевич Алексеев

Генерал Михаил Васильевич Алексеев
 

Но мятежникам этого уже было мало. Родзянко во время переговоров с Рузским намекает на необходимость отречения Николая II от престола. Получив запись разговора Рузского с Родзянко, генерал Алексеев по собственной инициативе составил и отправил краткое изложение разговора между Рузским и Родзянко всем главнокомандующим фронтами, попросив их срочно подготовить и направить в Ставку своё мнение. Как отмечает Г. М. Катков, телеграмма Алексеева главнокомандующим была сформулирована таким образом, что у них не оставалось другого выбора, кроме, как высказаться за отречение. Все командующие фронтами и Великий князь Николай Николаевич в своих ответных телеграммах просили императора отречься от престола «ради единства страны в грозное время войны». Командующий Черноморским флотом адмирал А. В. Колчак ответа не прислал. 
Получив 2 марта ответы главнокомандующих фронтами, Николай II передал приехавшим в Псков депутатам Думы А.И.Гучкову и В.В.Шульгину Акт об отречении в пользу Великого князя Михаила Александровича. Тогда же он сделал последнюю запись в своем дневнике: «Кругом измена и трусость, и обман»… 

 

БЫЛ ЛИ У НИКОЛАЯ II ДРУГОЙ ВЫХОД?
Знаменитая фраза об отречении Николая II «сдал, как сдают эскадрон…» вроде бы принадлежит военному писателю генералу Дмитрию Николаевичу Дубенскому. В качестве издателя-редактора иллюстрированного журнала «Летопись войны» он находился в свите императора во время отречения. Далее Дубенский продолжает: 

«…надо было ехать не в Псков, а в гвардию, в Особую армию». Это обвинение по адресу царя будет звучать постоянно. Но на кого мог положиться царь, когда, казалось, ему изменили все, начиная с войск, Думы и кончая генералами и даже некоторыми великими князьями? 

В свое время я говорил на эту тему с митрополитом Виталием (Устиновым), последним главой исторической Русской Зарубежной церкви. Митрополит считал, что императору надо было бы на месте арестовать Алексеева и Рузского, сместить прочих изменников и лично возглавить подавление мятежа. Вопрос в том, было ли ему на кого опереться, я задал историку Генриху Иоффе. Г.З. Иоффе сомневается, что фраза «как эскадрон сдал» вообще была произнесена. Ее, вроде бы, любил повторять Гучков. Скорее всего, она появилась уже после событий в угоду моменту. Царь от монархии не отказывался, он отрекался от престола в пользу Михаила. 

Возможность не отрекаться, по мнению историка Иоффе, все же была. Если бы царь послал Рузского подальше со своими телеграммами и пригрозил арестом, он взял бы ситуацию под контроль. Таким образом, Генрих Зиновьевич разделяет точку зрения митрополита Виталия. Впрочем, тут мы входим в сферу предположений, и здесь надо быть осторожным. В любом случае, Генрих Иоффе не верит в заговор с участием Алексеева. По его мнению, Алексеев на измену способен не был. Он просто ошибался, как и другие генералы. Генералов, по его мнению, можно обвинить только в одном – в недальновидности.

Генералы – генералами, но есть еще и остальная армия. Тут я вспоминаю свое старое интервью со штабс-капитаном императорской артиллерии Борисом Владимировичем Орловым. Он не был монархистом, хотя до своих последних дней носил иконку, которую при производстве в офицеры после окончания Михайловского артиллерийского училища повесил ему на шею сам император. На вопрос, как действовала бы его батарея, если бы Николай II кинул клич «Все верные ко мне!», Орлов, не задумываясь, ответил: «Разумеется, мы все были бы с государем». Это важное свидетельство о настроении в войсках я слышал сам. Есть и исторические свидетельства. 

Лишь 4 марта Николай II получил телеграмму от генерала Гуссейна Хана Нахичеванского, командира Гвардейского кавалерийского корпуса: «Прошу Вас не отказать повергнуть к стопам Его Величества безграничную преданность гвардейской кавалерии и готовность умереть за своего обожаемого Монарха».

Генерал Гуссейн Хан Нахичеванский

Генерал Гуссейн Хан Нахичеванский

 

 

Командующий 3-м конным корпусом генерал Федор Артурович Келлер, получив 3 марта в штабе корпуса телеграмму из Ставки об отречении Императора от престола, сразу же, не сомневаясь в своих офицерах, провёл собрание унтер-офицерского состава, где, выяснив и его преданность отрёкшемуся Царю, отправил телеграмму на имя Николая II, в которой выражал негодование от лица корпуса и себя лично по отношению к тем войскам, что присоединились к мятежникам, а также просил Царя не оставлять Престол. В своей телеграмме он написал: «Я получил депешу об отречении Государя и о каком-то там Временном правительстве. Я, ваш старый командир, деливший с вами и лишения, и горести, и радости, не верю, чтобы Государь Император в такой момент мог добровольно бросить армию и Россию».

Отречение.

Отречение 

 

Есть также свидетельство отнюдь не монархиста, генерал-лейтенанта Петра Александровича Половцова, начальника штаба Кавказской туземной конной дивизии. Во время революции он находился в отпуске в Петрограде. Был вызван в Думу, где участвовал в работе военной комиссии. Впоследствии, в эмиграции, Половцов стал видным деятелем русского масонства во Франции. Так вот, в своих воспоминаниях он пишет, что на голосовании 1 марта 1917 г. среди солдатских депутатов о выборе образа правления – монархии или республики – 210 из 230 солдатских депутатов, причем, выходцев из рабочих, проголосовали за монархию. При этом по Петрограду шли демонстрации с плакатами «Долой самодержавие!», а с другой стороны толпа, услышавшая на вокзале в Петрограде от Шульгина «Ура императору Михаилу!» дружно ему вторила тем же «Ура!»… Об этом Шульгин пишет в своих воспоминаниях «Дни». 

 

Отречение

 

 

Как во всем этом разобраться? Генрих Иоффе заметил, что Февральская революция мало документирована. А к цитатам и воспоминаниям следует относиться с большой долей осторожности. Что же до февральских дней 1917 года, всё решали не крикуны, а армия. Армия же тогда, в основном, была верна престолу. Армия есть армия. Солдаты исполняют приказы. Они могли бы подавить мятеж в считанные дни. Личность в истории играет большую роль. Как предполагает Генрих Иоффе, если бы на месте Николая Второго бы его отец, император Александр Третий, никакой революции не было бы. И это без всякого сослагательного наклонения в истории.

Александр Солженицын видит в отречении слабость царя. По версии писателя, изложенной в «Красном колесе», в те трагические дни ему казалось важнее быть рядом с семьей, с больными дочерями. Потому он и покинул Ставку в самый критический момент, когда этого делать было нельзя, а потом слабовольно уступил давлению генералов и Думы. 

Этот упрек звучал по адресу последнего русского царя неоднократно. Марина Цветаева тоже писала: «Царь, Вы были неправы. Помянет потомство еще не раз византийское вероломство Ваших ясных глаз». С другой стороны, известный деятель Русского зарубежья, церковный публицист о. Герман Иванов-Тринадцатый в своей статье к столетию Русской революции написал, что это не Царь отрекся от России, а Россия отреклась от Царя. Тем самым она потеряла Удерживающего и обрекла себя на страшные беды. 

По моему личному мнению, Государь понял, что России, на которую он был помазан, больше не существовало. Быть диктатором и проливать кровь он не мог по своему убеждению. Он просто устранился. Лично я судить его за это не вправе. Генрих Зиновьевич Иоффе, со своей стороны, считает, что Николай II по сути совершил благородный поступок, потому что он, видимо, считал, что, отрекаясь, он не допускает возможность междоусобицы. В силу своего характера, может быть слабого, царь решил, что следует уступить. Он не хотел гражданской войны во время войны отечественной. Царь был таким, каким он был, и это изменило историю России. 

русская баня st.jacques

MAYA SALON BEAUTY

Морозко детский новогодний спектакль

Елена Шапа

GALAKTIKA TV