Наша Газета Монреаль №848, июнь 2019. Новости Монреаля, русская газета

Журнал Остров Монреаль №81. Ostrov Montreal magazine. June-July 2019

info & media-kit en|fr|ру      info & media-kit en|fr|ру mediaprofit.ads@gmail.com 5022 Cote-des-Neiges, #3 Montreal, H3V 1G6      Tel.: 514.507-6833

marche epicure

Последний капитан крейсера «Аврора»

Последний капитан крейсера «Аврора»
Николай Эриксон в форме гардемарина, 1909 год.
Холостой выстрел, произведенный с крейсера «Аврора» 25 октября 1917 года, вошел в историю как сигнал к штурму Зимнего дворца. Он стал прелюдией к большевицкому перевороту, изменившему ход истории. Командиром «Авроры» в то время был старший лейтенант Николай Адольфович Эриксон. Его имя практически забыто, но недавно мы узнали, что оно связано с Монреалем. Последний командир легендарного крейсера покоится на монреальском кладбище «Мон-Руаяль».

Лично мне об этом стало известно благодаря Андрею Владимировичу Уборскому, который занимался исследованием генеалогии своей семьи, в частности, историей своего предка, участника войны 1812 года. Ему попалась на глаза моя статья в журнале «Остров Монреаль» об одном из первых русских консулов в Монреале Николае Помпеевиче Пассеке, скончавшемся в нашем городе в феврале 1914 года. Мне удалось найти его могилу и отслужить на ней панихиду.  А.В.Уборский написал письмо в редакцию с просьбой найти потомков и могилу своего родственника Николая Эриксона, скончавшегося в Монреале в 1942 году. У нас завязалась переписка и А.В. прислал мне свой очерк «Эриксон Н.А. Одно из забытых имен».  Этот очерк был опубликован в России и оказался самым полным свидетельством об Эриксоне. Все остальные сведения о нем, гуляющие в интернете, носят лишь схематичный характер. С разрешения Андрея Вадимовича я основываю свой рассказ на его данных. Сначала позволю себе привести цитату из его письма ко мне: «Н. А. Эриксон – двоюродный брат моего деда. Занимаясь своими генеалогическими корнями, я не мог обойти вниманием этого родственника. Хотя он и не мой предок, но меня не оставила равнодушным его судьба: волею исторического случая он оказался в эпицентре мирового перелома и тут же был забыт соотечественниками. Что должен чувствовать в этой ситуации человек? Как оценивать события? Как жить дальше? Современный Шекспир прошел мимо».

Предок Н. А. Эриксона, потомственный моряк из Стокгольма Юстус Адольфович Эриксон, оказался в России в начале XIX века после заключения мира со Швецией и присоединения Финляндского княжества к России. На службе у русских государей он дослужился до вице-адмирала и получил потомственное дворянство. Его внук Н. А. Эриксон родился в 1890 году, закончил Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге и к моменту Февральской революции служил на крейсере «Аврора». Тогда крейсером командовал капитан 1-го ранга Михаил Никольский. Он слыл жестким и высокомерным командиром и был убит матросами в первые дни революции, как и командующий Балтийским флотом вице-адмирал А. И. Непенин. Накануне своей смерти Непенин высказался за отречение Николая Второго.

Матросы «Авроры» после того, как застрелили на трапе корабля Никольского, в соответствии с Приказом №1 Петроградского совета, сами избрали нового командира. Им стал старший лейтенант Никонов. Не выдержав воцарившегося на корабле двоевластия, он покинул судно и больше на него не вернулся. Командование принял на себя старший лейтенант Эриксон. По некоторым данным, он был вне политики и считал своим долгом продолжение службы. Как-никак, а война с Германией все еще продолжалась. К лету 1917 года экипаж «Авроры», находившейся тогда на ремонте, был окончательно распропагандирован большевиками.  В сентябре был переизбран судовой комитет. Он стал выполнять распоряжения большевиков и полностью подчинил себе офицерский состав. Председателем комитета стал матрос Александр Белышев. Как следует из очерка А.В.Уборского, Белышев уважал Эриксона за его профессионализм, но не более того. Командиры у него были другие.

 

Залп «Авроры»
Зная об этом, Временное правительство планировало вывести «Аврору» из Петрограда, но не успело этого сделать. 24 октября Белышев получил приказ от секретаря Петроградского военно-революционного комитета Владимира Антонова-Овсеенко вывести крейсер в Неву, захватить разведенный юнкерами Николаевский мост, свести его для пропуска на Дворцовую площадь верных большевикам воинских частей и направить орудия на Зимний для устрашения Временного правительства.

Первоначально Эриксон отказался выполнять этот приказ. Ему грозили расправой, и Белышев даже поставил охрану у его каюты. Но когда Эриксон узнал, что матросы сами решили вести судно к мосту и уже запустили моторы, он попросил отвести его на капитанский мостик и лично привел «Аврору» к месту назначения. Он боялся, что матросы посадят корабль на мель. Сделав это, он спустился в свою каюту, где, вероятно, и услышал выстрел «Авроры».  После переворота Эриксон остался служить на крейсере уже при новой власти.

Тут следуем вернуться к риторическому вопросу в письме А. В. Уборского: «Что должен чувствовать в этой ситуации человек? Как оценивать события? Как жить дальше?». Тогда многие царские офицеры остались на службе у большевиков. Надо было как-то жить, а ничего другого делать они не умели. Другие видели в большевиках силу, способную спасти Россию от развала, к которому ее привели Керенский и прочие «февралисты». Презрение офицерства к Керенскому было всеобщим. Не будем исключать и карьерные соображения, как это возможно, было в случае с Михаилом Тухачевским. Иначе трудно объяснить ту быстроту, с которой он вступил в партию большевиков. К царскому строю слывший атеистом Тухачевский относился прохладно. Как писал в своей книге французский офицер Пьер Фервакс, бывший с Тухачевским в немецком плену, тот еще в лагере говорил: «Если Ленин окажется способным избавить Россию от хлама старых предрассудков и поможет ей стать свободной и сильной державой,  я пойду за ним». Так он и сделал, докатившись до того, что отдал приказ о применении ядовитых газов против укрывавшихся в лесах участников Тамбовского восстания.

 

Аврора

 

Мне кажется, что далекий от политики Эриксон просто считал службу своим долгом, как и другой морской офицер, капитан первого ранга Алексей Щастный. Ставший фактическим командующим Балтийским флотом Щастный  весной 1918 года спас русский флот, сумев в тяжелейших условиях привести корабли из  Гельсингфорса в Кронштадт, чтобы не сдать их немцам. Наградой ему за это был расстрел.

Судьба отнеслась к Николаю Эриксону более благосклонно. Летом 1918 года военные действия на море закончились. Средств на содержание кораблей у большевиков не было, и в июне было принято решение поставить крейсер на консервацию. Эриксон был списан с корабля и переведен в распоряжение штаба флота, где и прослужил два года начальником общего отдела оперативной части. Гуляющие в интернете сообщения о том, что он якобы участвовал в антибольшевицком подполье или даже воевал в Белой армии, никакими достоверными фактами не подтверждаются. Но А.В.Уборский нашел подверждение того, что в 1919 году Эриксон был по неизвестной причине арестован, приговорен к трудовым лагерям, но вскоре отпущен.

В начале 20-х годов бывший моряк переехал в Москву, где уже жила его мать Наталья Евгеньевна вместе с дочерью Натальей и ее мужем, преподавателем военной академии. К тому времени Эриксон был женат на некой Эмме Яковлевне, дочери английского коммерсанта. В начале и середине 20-х годов иностранцы еще могли покинуть советскую Россию. Так, мой ныне покойный монреальский приятель, русский эстонец А. Г. Тоффер, сумел по знакомству получить шведский паспорт в консульстве Швеции в Харькове и выехать в Эстонию.

Благодаря своей шведской фамилии и браку с англичанкой Николаю Эриксону удалось выехать в Финляндию или в Швецию, откуда его семья перебралась сначала в Англию, а затем в Канаду. 
Он продолжал переписываться с жившей в Москве матерью, и в середине 30-х годов она получила от него фотографию его шестилетнего сына. Таким образом, потомки Эриксона в Канаде были. Более того, в начале нынешнего столетия крейсер «Аврору» посетила внучка Эриксона, которая показала фотографию могилы деда в Монреале. Работники музея, которым числилась тогда «Аврора», никакого интереса к ней не проявили. Они даже не записали ее имени и адреса. 


Могила в Монреале
Как и случае с русским консулом Пассеком, я решил начать поиски с церкви. В 1942 году единственным русским храмом в Монреале был Петропавловский собор. Было не очевидно, что там остались какие-либо записи. Многие иностранцы, служившие в России, вероисповедания не меняли. Для них в Санкт-Петербурге и в Москве имелись протестантские и католические храмы. Настоятель Петропавловского собора отец Анатолий по моей просьбе порылся в архивах и обнаружил запись об отпевании Николая Эриксона. Но никаких следов его родственников в церковных книгах не обнаружено. Нет людей с такой фамилией и среди нынешних прихожан собора. 

 

Генконсул России Ю. В. Беджанян у могилы Н. А. Эриксона

Генконсул России Ю. В. Беджанян у могилы Н. А. Эриксона

 

 

Зная дату смерти, найти могилу не представляло большого труда. Всех некатоликов в те годы хоронили на протестантском кладбище «Мон-Руаяль», и архивные записи сохранились со времени основания кладбища.  Пока я собирался туда отправиться, меня опередили сотрудники Генконсульства Российской Федерации в Монреале. Генконсул Ю.В. Беджанян любезно согласился показать мне могилу Эриксона. Мы успели сходить на кладбище за день до того, как Монреаль засыпало снегом. Даты жизни и смерти на скромном могильном камне выполнены на английском языке, имя Эриксона дано сверху в шведской транскрипции, где его фамилия написана с двумя «s»: NICHOLAS ERICSSON. Внизу же имеется надпись на русском в старой орфографии: Ст лейт Н.А.Эриксонъ. Это означает, что последние годы своей жизни в Монреале он все же был окружен русскими людьми. 

 

могила Н. А. Эриксона


FORTUNA TRANSPORT

protecto

елена шапа

детский лагерь тропинка

Galaktika

karabascard

MAYA SALON DE BEAUTE

businessvisitca